Чтение онлайн

Не знаю, право… Да и какое это имеет значение теперь?

Виндзор заговорил хриплым от скрываемого волнения голосом:

— Ну, это так, между прочим. Но сидеть здесь сложа руки и вправду незачем. Берите девочек и…

— Эдуард составил завещание.

— О! Вы уверены?

— На рынке только и говорят, что об этом. Он умирает, Вилл. И, должно быть, сам это понимает.

Я слышала, как он вздохнул, отказываясь от дальнейшего спора. Не полагаясь на бесполезные слова, он взял меня за руку, отвел в гостиную (которую давно уже превратил в свой кабинет, где занимался деловыми вопросами) и усадил перед стопкой счетов.

— Сверьте для меня все цифры здесь, Алиса. Если и это не поможет вам отвлечься, то уже ничто не поможет.

— А вы разве Дженин Перрерс?

— Что вы хотите сказать?

Я улыбнулась — впервые за много дней по-настоящему улыбнулась. Я никогда не рассказывала ему в подробностях о своем первом браке.

— За этим занятием я проводила ночи с первым мужем.

— Боже сохрани и помилуй! — Он поцеловал меня в макушку. — И все же я буду неумолим. За дело, женщина!

Пресвятая Дева! Что за нудное занятие!

— И хорошо бы закончить все счета сегодня…

— Я вам что, счетовод?

— Нет. Вы моя жена, к тому же страдающая.

Я снова ощутила на макушке его поцелуй, потом он оставил меня за работой. Все тоскливые ноябрьские дни я провела за приведением в порядок финансовых дел Виндзора, потом своих собственных. Я была благодарна мужу за это, хотя меня и терзал страх, что отныне ничем другим я заниматься уж и не буду.

Однажды утром, когда кусты побелели от инея, а мне настолько наскучили счета, что я готова была изорвать гроссбух на листки, Виндзор вошел в комнату и отобрал у меня перо.

— Что еще? Я не желаю видеть еще хоть один документ о покупке поместий или…

— К нам только что прибыл всадник.

— Бродячий торговец? — зевнула я. Ладно, это хоть даст возможность отвлечься от бесконечных бумаг.

— Нет, более официальное лицо. Я бы сказал, королевский гонец. — Я тут же вскочила на ноги… — Алиса! Для вас в этом может таиться угроза…

— Откуда? Я выполнила их клятое постановление об изгнании до последней буквы!

— И все же…

— Ну, если бы меня хотели арестовать, то прислали бы отряд… — Я кубарем скатилась по лестнице раньше, чем приезжий успел подняться на крыльцо.

— Мистрис Перрерс…

Он приехал не для того, чтобы забить еще один гвоздь в сколоченный для меня парламентом гроб! Далеко не столь уверенная в себе, какой старалась выглядеть, я выхватила у него из рук послание, в спешке срывая печать.

— Принесите ему эля… — Сама я могла тратить время лишь на то, чтобы ознакомиться с содержанием документа. На мгновение зажмурилась, потом открыла глаза и стала читать…

Мне сразу бросилось в глаза слово «удаление», и от страха я покрылась потом, несмотря на ноябрьский холод. Потом я заставила себя читать помедленнее.

И страх понемногу отступил. Было отчего. Письмо написано дворцовым служащим по поручению Гонта. Удаление от двора отменено. Я могу возвратиться к Эдуарду. Все это уложилось в несколько строчек. Голова у меня закружилась, все чувства пришли в смятение, и я опустилась на ближайшую скамью.

— Вилл! — позвала я.

Он стоял в дверях и внимательно смотрел на меня, стараясь на моем лице прочитать содержание письма.

— Вы свободны?

— Да, — ответила я с глубоким вздохом. — О да! — И прижала бумагу к сердцу.

Благодарить за это я должна была Гонта, хоть и не знала, почему он на это пошел. Вспомнил о нашем прежнем союзе? Пожалел умирающего отца? Скорее уж решил еще раз досадить парламенту. Да не все ли равно? Он добился от Королевского совета постановления об отмене моего изгнания. Я вольна была ехать куда вздумается, вольна возвратиться ко двору. И снова увидеться с Эдуардом.

— И что? — спросил Виндзор, по-прежнему ожидающий моего решения.

Я встала со скамьи, чувствуя себя сильной, просветленной, обретшей власть, и медленно приблизилась к нему. Наверное, мои слова удивили не только его, но и меня саму.

— Вы — мой супруг. Мне нужно ваше согласие.

— Вы просите его впервые в жизни.

— Мне необходимо ваше одобрение, — ответила я, покраснев.

— А вы поедете, если я скажу «нет»? — На его лице отразилось сильное сомнение. Я колебалась, что на это ответить.

— Мы же привыкли говорить друг с другом начистоту, Алиса.

— Ну тогда — да, я поеду, хотите вы того или нет. Если я с ним не повидаюсь, это ляжет тяжким бременем на мою душу.

Он обнял меня за плечи, поцеловал в лоб, потом в губы. Мы обнялись напоследок, но столько еще осталось невысказанного, такие страсти кипели в глубине наших душ!

— Мне поехать с вами? — спросил он, не выпуская меня из рук.

— Не нужно.

— Мне, кажется, придется нанимать клерка, чтобы закончить со счетами, — сказал Виндзор с мягкой усмешкой.

— Он не будет таким старательным, — рассмеялась я, прижавшись к его рубашке из тонкой шерсти. Страхи, терзавшие меня столько недель подряд, понемногу отступали, теряли свою власть надо мной.

— Поезжайте к Эдуарду. — Меня глубоко тронуло прозвучавшее в его голосе сострадание. — А потом возвращайтесь ко мне, когда сможете. Когда все будет кончено.

Я позволила себе посмотреть на него, погладить пальцами его подбородок, решительно сжатые губы. Я достаточно хорошо знала его, чтобы понимать: за этой суровостью скрывается тревога за меня. Я прижалась к его губам.

— Хорошо. Я непременно вернусь.

Мои пожитки погрузили на двух лошадей, конюх и один из слуг Виндзора вскочили в седла, чтобы сопровождать меня, я поцеловала дочерей и как ветер помчалась в Элтхем, к Эдуарду. А что стало с документом, который официально возвращал меня из ссылки? Куда он подевался? Не могу припомнить. С несвойственной мне небрежностью я его не сохранила.

Позднее об этом пришлось пожалеть.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Вот и Элтхем. Бросив поклажу нераспакованной, я вошла внутрь, и на душе стало светлее при воспоминаниях об этом дворце, к которому Уикхем пристроил ряд новых покоев. Я шла напрямик к своей цели, впитывая в себя атмосферу дворца, и вынуждена была признать, что многое здесь стало другим. Виндзор не ошибся, сказав, что дворец лишился своего сердца. Мне показалось, что он стал напоминать покрытую пылью каменную гробницу. Попадавшиеся по пути слуги смотрели на меня с явным недоумением. Все они, как и прежде, кланялись или приседали в реверансах, никто не пытался меня остановить, только один, спрятав руку за спину, свернул пальцы колечком, отгоняя злых духов. Я все равно заметила. О том, что я ведьма, здесь помнили крепко.