Чтение онлайн

— И ничего я не злюсь! — То, как он обрадовался малышу, растрогало меня, но я не желала этого показывать.

Король окинул меня взглядом, явно размышляя, как ему дальше держаться с рассерженной женщиной. Потом поправил упавший мне на лоб локон, отряхнул комья земли, прилипшие к рукаву. И широко улыбнулся.

— Не нужно мне улыбаться!

— Это еще почему? — Однако после этого он заговорил серьезнее: — Я понимаю, какая вожжа попала вам под хвост, сударыня. Тебе казалось, что я должен был приехать гораздо раньше. Вот в этом и все дело, — добавил он, не дав мне рта открыть: я как раз собиралась отвергнуть столь вздорное обвинение. Пришлось согласиться с ним.

— Да. Сколько месяцев прошло, Эдуард?

— Очень много. Но послушай, что я скажу. Да посмотри же на меня. — Он потянул меня за рукав, чтобы я не отвлекалась. — Тебе придется согласиться с тем, что мне приходится думать не только о тебе, и не всегда в первую очередь о тебе. Я знал, что тебе ничто не грозит, что о тебе заботятся как положено. Знал, что ты и твой сын здоровы, что у вас всего в достатке.

Но мне не хотелось с этим соглашаться.

— Отчего же вы не приезжали?

Он подвел меня к поросшей травой лужайке, усадил, сам сел рядышком.

— Главным образом оттого, что умер король Франции. — Эдуард наклонился вперед, обхватив руками колени и разглядывая мягкую зеленую траву.

Кое-что я слышала об этом еще тогда, когда находилась при дворе: король Иоанн Французский, разбитый в сражении, содержался в плену до тех пор, пока оскудевшее королевство не сможет выплатить за него выкуп. Человек чести, мужественно державшийся в ожидании свободы[47].

— В марте он захворал, — объяснил мне Эдуард, — а месяц спустя скончался. Его тело я вернул французам. Сын его, теперь король Карл, не расположен соблюдать условия заключенного нами в Бретиньи перемирия. А это означает продолжение войны, Господи сохрани нас и помилуй! Я веду переговоры о союзе с кастильским королем Педро[48] — думаю, без него нам не обойтись. Пока войны нет, но грозовые тучи уже собираются, и я не могу… — Он остановился. Мне пришло в голову, что я в первый раз вижу, как ему не хватает уверенности. Он нахмурился, на лбу собрались складки. Потом Эдуард повернулся снова ко мне. — Я король, Алиса. Я не могу ставить тебя превыше своего долга. Моя обязанность — заботиться о благе Англии. Но вот я приехал сюда, потому что мне необходимо было взглянуть на тебя, и я уже не в силах был откладывать.

Моя холодная злость растаяла. Он ни за что не извинялся, просто объяснил все так, что я смогла понять. Я взяла его за руку.

— Вы останетесь? — спросила я.

— Не могу.

— А что мешает на этот раз?

— Да то же, что и всегда. Я созвал парламент[49]. Необходимо, чтобы у принца Уэльского в Аквитании было достаточно средств для осуществления внешней политики. Совершенно необходимо… — Я увидела, как между бровей у него залегла глубокая складка тревоги. — Чтобы приехать сюда, я сделал невозможное!

— Вероятно, я должна вас простить, тем более что по своему значению я не могу соперничать с целой Англией!

Эдуард выпрямился и прижался губами к моим волосам. Я чувствовала, что он улыбается. Конечно, он король. Думая только о себе, я слишком далеко зашла в своих обидах, а теперь, с удовольствием видя его снова, простила все. Как можно было не простить?

— Но у вас найдется время хотя бы на то, чтобы выпить кружечку эля? — нежным голосом спросила я и коснулась его щеки.

— Есть время и на это, и на то, чтобы получить поцелуй от женщины, которая перестала смотреть на меня с испугом, как будто я прокаженный. Да, и позволь мне еще раз взглянуть на моего сына.

Не больше часа мы провели вместе, устроившись в саду, среди благоухающих растений и гудящих пчел. Потом король снова вскочил в седло, свита выстроилась за ним в походный порядок, но для меня один вопрос еще оставался неясным. Эдуард умышленно предпочел не поднимать этот вопрос? А мне нужно знать…

— Вернут ли меня ко двору, государь? Желает ли королева, чтобы я снова служила ей как domicella?

— А ты в этом сомневаешься? — Он бросил на меня веселый взгляд. Даже не думала, что он так хорошо понимает мои тревоги.

— Да, — призналась я.

— Она желает твоего возвращения, Алиса. Она скучала по тебе.

Или, может быть, Эдуард просто навязал ей свою волю?

— Когда же? — уточнила я. — Когда вы позовете меня?

В глазах Эдуарда блеснули молнии, сдерживаемый гнев прорвался наружу.

— Когда Палата общин перестанет тявкать на меня из-за того, что цены растут. С таким же успехом они могут принимать законы, повелевающие приливу остановиться. Мы пытаемся определить в законе, что можно и чего нельзя носить людям знатным и простолюдинам[50] — кому меха, кому какую вышивку, — и должны ли общины!.. — Он оборвал фразу, не закончив, — его снедало нетерпение, он кипел от досады.

— А что будет с Джоном? — спросила я как можно ласковее. — Какую одежду новые законы разрешают носить бастарду, пусть и королевскому? — Я понимала, что шутка прозвучала мрачновато, но какой женщине понравится, если ее отодвигают в сторону ради обсуждения законов о доходах и расходах? Как я и рассчитывала, раздражение Эдуарда улеглось.

— Бог свидетель, Алиса, мне так не хватает тебя! Пока тебя не было рядом, я разучился смеяться.

Я протянула руку и погладила морщинки у него под глазами, жалея, что они вообще появились.

— А я скучаю оттого, что лишена возможности вас рассмешить.

— Главное — не сомневайся в том, что я хочу снова видеть тебя при дворе.

И с тем он ускакал, оставив меня наедине с тревожными думами. И тревожило меня не столько мое собственное положение (на мой взгляд, еще далеко не такое радужное), сколько те события, которые доставляли так много тяжких забот королю.

Ко двору я вернулась так же тихо и незаметно, как покидала его. Кто же первым встретился мне на пути, кто не мог не воспользоваться возможностью поставить меня на место, если я вдруг возымела вздорные мысли о своем двусмысленном положении при королевской семье? Разумеется, Изабелла, которая как раз проходила через парадный двор, направляясь из часовни в Большой зал. Она была все такой же ослепительно красивой и такой же насмешливо-капризной, какой я ее помнила. И все такой же расточительной: одного ее платья и сверкавшего на шее ожерелья вполне хватило бы на выкуп короля Иоанна, будь он еще жив, из английского плена. Да, она совершенно не изменилась. За время моего отсутствия никому не удалось обручиться с ней и повести к алтарю. Жаль.

Она круто изменила курс, словно идущий под всеми парусами боевой корабль из флота Эдуарда, и загородила мне дорогу, когда я начала подниматься по лестнице.

— Значит, ты вернулась к нам.

Губы ее презрительно скривились. Я поднялась еще на несколько ступенек, потом сделала реверанс. Красивый. Ступеньки позволяли мне возвышаться над принцессой.

— Мы не скучали по тебе. — Она смерила меня взглядом. — А ты не похорошела ничуть, разве что фигура, кажется, стала получше.

Язвительная улыбка, высокомерный взгляд. Сопровождавшие ее дамы — несколько фрейлин королевы — не пытались скрыть злорадства, как и негодования из-за самого факта моего возвращения. Вот так бы я и жила, будь на то воля Изабеллы, — под градом насмешек, издевательств и презрения, но за время отсутствия, особенно же после приезда ко мне Эдуарда, я значительно осмелела. Я чувствовала себя сильной и не собиралась поддаваться на провокации. Стояла не двигаясь, спокойно ожидая, что будет дальше. Иногда сила выражается как раз в молчании.

— Нечего сказать, мистрис Перрерс? — проворковала Изабелла. — Это на вас совсем не похоже! А где ваш бастард? Он хоть похож на моего отца? Или на одного из поварят?

Она объявила мне войну. Сумела все же меня спровоцировать.

— О вашем брате, миледи, заботятся должным образом. В Ардингтоне, в имении его величества. — Мне пришлось оставить Джона там. Это было нелегко, но необходимо, а Эдуард обеспечил ему отдельный штат слуг, няню и гувернантку. Малыш ни в чем не будет нуждаться. Я его поцеловала и пообещала никогда не забывать. А сейчас гордо вскинула голову, пользуясь тем, что и стояла выше принцессы. — Он вылитый Плантагенет. Его величеству малыш очень понравился.