Чтение онлайн

Современники по-разному описывают стати Платона Зубова. Все прежние фавориты были красавцами огромного роста, о Зубове же говорят, что он был носат, черняв и мелок. Другие утверждают, что новый фаворит имел горделивую осанку и орлиный взор. Массон пишет: «Из всех баловней счастья царствования Екатерины II ни один, кроме Зубова, не был тщедушен и наружно, и внутренно». Массон был одним из адъютантов Н. И. Салтыкова, у француза было свое, личное отношение к «временщику» – он очень его не любил. А вот отзыв о Зубове графа Штернберга: «Он среднего роста, очень худощав, имеет довольно большой нос, черные волосы и такие же глаза. Внешность его не представляет ничего величественного, скорее всего, в нем есть какая-то нервная подвижность». На портретах кисти Лампи Платон Зубов безусловный красавец.

Екатерина не сразу решилась сообщить Потемкину о новом избраннике, может быть, потому, что он был слишком молод, уже не сын по возрасту, а внук, или обидно ей было рассказывать об измене Дмитриева-Мамонова. Написал она князю только в сентябре, «ходатайствуя» о назначении молодого человека корнетом Кавалергардского корпуса, над которым Потемкин шефствовал. Представили императрице и младшего брата Валериана Зубова. Мальчишка совсем, а уже статен, умеет себя вести, в разговоре скор, одним словом, он ей очень понравился.

Екатерина старела, фавориты молодели. Платону Зубову было 22 года – 36 лет разницы. Валериану Платонову – 18, но он не уступал старшему брату в стремлениях и желаниях, честолюбивые были юноши. Письмо Екатерины к Гримму: «Нет ни малейшего сомнения, что двое Зубовых подают более всего надежд; но подумайте, ведь старшему только 24 года, а младшему нет еще и двадцати. Правда, они люди умные, понятливые, а старший обладает обширными и разнообразными сведениями. Ум его отличается последовательностью и поистине он человек даровитый». В другом письме Гримму она пишет о Платоне: «От меня зависит, чтобы из него вышел фактотум». Будущий «фактотум» между тем серьезно опасался, как бы младший брат не стал претендовать на его место. Валериан хотел в армию, и старший брат с поспешностью устроил его отъезд к Потемкину. Екатерина сама написала рекомендательное письмо молодому человеку.

Зубова «пасли», дамы в один голос твердили Екатерине, что молодой человек влюблен в нее без памяти – это так заметно, ах, милый юноша! Салтыков учил своего протеже: никогда ни в чем не перечь государыне, желания твои должны полностью совпадать с желаниями ее величества, льстить всем капризам, восторгаться умом ее и… смириться перед Потемкиным, пока сам прочно не встанешь на ноги. Екатерина писала Потемкину: «Твой корнет непрерывно продолжает свое похвальное поведение, и я должна отдать ему истинную справедливость, что привязанностью его чистосердечной ко мне и прочим приятным качествам он всякой похвалы достоин».

Валериан между тем успешно воевал, Потемкин был им доволен и после взятия Бендер послал его в Петербург, дабы объявить о победе. Екатерина тут же дала юноше чин полковника, назначила его флигель-адьютантом, подарила 10 000 рублей вкупе с перстнем – все как обычно. Валериан весело провел зиму в столице, а потом отбыл на юг, в армию.

Екатерина сразу решила приспособить Зубова к работе. Альковные дела – это ее личное дело, а голова Цыганенка принадлежит государству. Нельзя сказать, чтобы Зубов не старался на канцелярском поприще, но не было навыка, скучно было, да и как удержать в памяти все эти бумаги?

Из дневника Храповицкого от 30 декабря 1792 года: «С утра докладывал Зубов по гвардейским бумагам, и было не без шума». Граф Завадовский тоже оставил потомству свою рецензию: «Из всех сил мучит себя над бумагами, не имея ни беглого ума, ни пространных способностей» – и завершает словами: «Бремя выше его настоящих сил». Храповицкий называл Платона Зубова «дуралеюшка». С Безбородко у Платона отношения тоже не складывались.

Но пока он еще старался всем угодить. Все поменяла смерть Потемкина. Здесь Платон Зубов почувствовал себя полновластным хозяином. Награды и чины посыпались на него как из рога изобилия. 12 октября 1791 года Петербург узнал о смерти князя Таврического. Уже 21 октября Зубов назначен шефом Кавалергардского корпуса (это место раньше принадлежало Потемкину). 12 марта 1792 года Зубов стал генерал-поручиком и пожалован в генерал-адъютанты. 23 июля 1793 года неизвестно за какие заслуги награжден орденом Святого Андрея Первозванного. 25 июля он стал екатеринославским и таврическим генерал-губернатором, 19 октября – генерал-фельдцейхмейстером. Кажется, престарелая императрица сошла с ума. Она, как доморощенный Пигмалион, решила в течение двух лет создать из Цыганенка нового Потемкина. Он и сам стремился подражать покойному князю, но для этого у Платона Зубова не было ни способностей, ни смелости, ни энергии, ни ума, ни доброты, ни широкости… да что говорить. Зато у последнего фаворита были в избытке наглость, чванство, надменность и властолюбие. Суворов обозвал его «лукавым», как известно, в народе так называют черта.

Массон о нем пишет: «По мере утраты государынею ее силы, деятельности, гения, он приобретал богатство, могущество, силу. В последние годы ее жизни он был всемогущ… Все ползало у ног Зубова, он один стоял и потому считал себя великим. Каждое утро многочисленные толпы льстецов осаждали его двери. Развалясь в креслах, в самом непристойном неглиже, засунув мизинец в нос, с глазами, бесцельно устремленными в потолок, этот молодой человек с лицом холодным и надутым едва удостаивал вниманием на окружавших его…»

Он вел себя нагло, а императрица ему в этом потворствовала. Современник рассказывал, как однажды на обеде в Зимнем дворце, на котором присутствовал и Павел с семейством, за столом шел оживленный разговор, спорили, смеялись, цесаревич помалкивал, больше слушал. Екатерина решила приобщить сына к беседе и спросила: «А вы с чьим мнением согласны?» Может быть, из вежливости, а может, насмехаясь, Павел ответил: «С мнением Платона Александровича». Зубов тут же вскинулся и произнес, явно ожидая одобрения: «Разве я сказал какую-нибудь глупость?»

Что касается любовных отношений Екатерины с Платоном Зубовым и его братом Валерианом, то здесь можно сослаться на свидетельство Массона в его «Секретных записках о России». Массон пишет о некоем интимном обществе, которое собралось вокруг императрицы. Туда входили «надежные дамы», такие как обер-гофмейстерина Браницкая, Ольга Жеребцова (в девичестве Зубова), Протасова и «три молодых развратника» – Платон, Валериан и Петр Салтыков. «Там и справляла Кибела Севера свои тайные мистерии». Желающие знать подробности, читайте Массона. Я их пересказывать не хочу. В текстах Массона ощущается «свободный дух» французской революции, которая была очень увлечена разоблачением монархов всех мастей. Почитайте, что они писали про казненную Марию Антуанетту. По утверждению прокурора Революционного трибунала, она сожительствовала с собственным восьмилетним сыном. Вздор и гнусность! А измышления Массона я упомянула только за тем, чтобы читатель не упрекнул, что автор-де не ознакомился со всеми важными документами эпохи.

В 1795 году на Зубова дождем сыпались новые награды: он получил орден Святого Владимира I степени, его назначили шефом Кадетского корпуса. В 1796 году граф Платон Зубов стал князем Священной Римской империи, а также был назначен начальником Черноморского флота и Адмиралтейства. Все перед ним трепетали, но не Суворов. В качестве новороссийского генерал-губернатора Зубов отдавал письменные приказы фельдмаршалу, иногда тон этих писем был слишком начальнический и одновременно бестолковый. «Ко мне штиль ваш рескриптный, указательный, повелительный, употребляемый в аттестованиях? – ответил ему Суворов. – Нехорошо, сударь!» Рассказывали, что однажды Зубов принял Суворова в домашнем сюртуке, слишком уж запросто. В отместку фельдмаршал, ожидая визита «временщика» на своей территории, тут же разделся до нижнего белья, в котором и вел разговор. Суворов никого не боялся, но ему все прощали за его гений.

Несколько слов о Валериане Зубове. В чине генерал-майора он вместе с Суворовым участвовал в усмирении Польши, был ранен, потерял ногу. В 1796 году был назначен главнокомандующим войск, исполняя химерический, экзотический проект брата Платона – завоевать всю Азию до Тибета. Тоже мне, александры македонские! Война была тяжелой, бессмысленной, Дербент, правда, взяли. Со смертью Екатерины Тибет был забыт.

Семь лет ходил Платон Зубов в фаворитах Екатерины. После смерти Потемкина его называли «фактическим правителем России». Это, конечно, сильное преувеличение. Слишком он мелок для этой роли, но влияние на императрицу он имел огромное. А ведь это был черный период ее правления. В последнее десятилетие у Екатерины изменились мировоззрение и характер. Справедливо считают, что реакцию в России спровоцировала французская революция, но жесткий, надменный и эгоистичный характер находившегося рядом Зубова, безусловно, должен быть учтен.