Чтение онлайн

– А мне? – ревниво поинтересовался Солодовников.

– И тебе тоже.

– Давай.

– Как, по-вашему, где сейчас находится капитан?

– На корме, руководит очисткой винта, – уверенно ответил Солодовников. – Ты и ему хочешь этот фокус продемонстрировать?

– Нет, пусть занимается своим делом. До него очередь дойдет попозже… Итак, ты, Таня, идешь в каюту Полины и ждешь там…

– Чего?

– Потом поймешь… А тебе, Витек, придется опять принести стул…

– Ты меня уже запарил с этим стулом! Куда его теперь нести?

– Туда же.

– Мне уже идти? – спросила Татьяна.

– Подожди, сначала дай мне твою иголку.

Татьяна, перестав чему бы то ни было удивляться, отдала иголку и отправилась на указанное в сценарии место.

Забравшись в очередной раз на только что принесенный стул, Хохлов, проделав под потолком какие-то непонятные Солодовникову манипуляции, спрыгнул на пол. Почти одновременно с этим из каюты выскочила Татьяна.

– Что случилось, почему ты здесь? – удивленно спросил ее Хохлов.

– Меня вызывают, – растерянно объяснила Татьяна.

– Кто?

– Капитан.

– Но ведь его нет в Каюте! – воскликнул Солодовников.

Оба зрителя вопросительно посмотрели на Хохлова.

– Поняли теперь, кто выманил в коридор несчастную Полину? – спросил он, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Неужели капитан? – неуверенно предположил Солодовников.

Хохлов постучал по своему лбу костяшками пальцев, намекая на то, что версия Солодовникова не выдерживает никакой серьезной критики.

– Тогда кто же? – обиделся тот.

– Это был неприкаянный, жаждущий отмщения дух непогребенного грешника – Самохвалова, – мрачно сообщил Хохлов, картинно скрестив руки на груди.

Татьяна испуганно взвизгнула.

По окончании сеанса черной магии Хохлов попросил Солодовникова задать ему во время ужина один-единственный вопрос. Ответ на него был, естественно, заготовлен им заранее.

Зная характер своего ответа, а также меню сегодняшнего ужина, он попросил задать этот вопрос ближе к концу трапезы. Хохлову совершенно не улыбалось есть остывшее седло молодого барашка. Блюда из баранины, по его глубокому убеждению, вообще следовало употреблять исключительно в горячем виде.

Конечно, скорее всего этот вопрос в той или иной форме был бы все равно задан кем-либо из присутствующих, но подстраховаться не мешало. Хохлов прекрасно понимал, что наиболее хороши те экспромты, которые готовятся загодя и тщательно.

Ужин проходил в еще более тревожной и безрадостной атмосфере, чем накануне. Общей беседы за столом не получалось. Разговаривали между собой, в основном полушепотом, только ближайшие соседи. Исключение составил выслушанный всеми с большим вниманием краткий отчет капитана о ходе ремонтных работ. Отчет прозвучал, насколько это было вообще возможно в данных обстоятельствах, довольно оптимистично. Суть его сводилась к тому, что до завтрашнего обеда судно должно будет тронуться в путь.

Поэтому вопрос, громко заданный Солодовниковым, сразу привлек всеобщее внимание.

А спросил он, обращаясь к Хохлову, следующее:

– Игорь Сергеевич, а что, в твоем расследовании ничего новенького не обнаружилось?

Хохлов, не успевший к этому времени управиться и с половиной порции баранины, был неприятно удивлен таким вопиющим несоблюдением договоренности. Возмущенно посмотрев в сторону нарушителя конвенции, он понял, что совершил ошибку, не приняв во внимание их отличие в скорости поглощения пищи. Тарелка Солодовникова была пуста.

Хохлову ничего не оставалось, как начать реализацию разработанного накануне плана. С сожалением отодвинув тарелку, он грустно ответил:

– Новости, безусловно, есть, и даже очень интересные, но я не знаю, есть ли смысл их сейчас рассказывать… Может быть, это не всем интересно?

Вопрос, заданный в такой форме, не допускает положительного ответа. Поэтому с разных концов стола послышались одобрительные реплики:

– Нет, нет, Игорь Сергеевич!.. Интересно!..

Расскажите, пожалуйста!.. Очень интересно!..

Мы все вас очень просим!

Хохлов ждал, ожидая реакции капитана. Его роль в сегодняшнем спектакле, согласно написанному им сценарию, была одной из центральных. Но капитан сам должен был взять ее на себя.

Он не заставил себя ждать:

– Давай, Игорь Сергеевич, расскажи, что ты там накопал, – громогласно приказал он.

– Хорошо, – согласился Хохлов, – вы сами этого захотели…

– Итак, с самого первого момента, и я не скрывал этого, у меня были сильные сомнения в виновности Гершковича. Вот, Владимир Аркадьевич может это подтвердить.

– Да, это так, – кивнул головой капитан. – Но ты никогда не объяснял причин своих сомнений.

– Верно, – согласился Хохлов, – но, может быть, отчасти так было потому, что вы их не очень-то хотели слушать.

– Не знаю…

– Но тем не менее все равно наступила пора их высказать. Итак, почему я сомневался в виновности Гершковича… Во-первых, я с самого начала считал, что Самохвалов был убит несколько раньше того момента, когда Полина увидела, как Гершкович в панике покидает каюту Самохвалова, до того, как начали накрывать на стол. Иначе – слишком большой риск для убийцы, ведь выстрел мог быть услышан кем-либо из прислуги, занятой подготовкой к обеду.

Преступник мог в принципе улучить момент, чтобы тихонько проникнуть в каюту Самохвалова, но стрелять, а потом рассчитывать выйти из каюты незамеченным.., это значило бы надеяться на чудо.

– А как тогда объяснить поведение Гершковича? – спросил капитан.

– Так, как он сам его и объясняет. Зашел к Самохвалову поговорить, но обнаружил его мертвым. Испугался и начал делать глупости… Что тут удивительного?.. Делать глупости – это обычное занятие людей…

– Чего же он так испугался? Покойников боится?

– Боялся того, что впоследствии и произошло. Что его обвинят в убийстве… Дело в том, что у него были на это причины…

– Ага! – воскликнул капитан. – Значит, причины все-таки были?

– Подобные, если не большие, причины были у большинства здесь присутствующих. Покойник, как оказалось, был на редкость милым человеком.

– Да? – удивленно поднял брови капитан. – Ни за что бы не подумал… – Он вопросительно оглядел сидящих за столом.

Публика, молчаливо и напряженно прислушивавшаяся к развернувшейся перед ней дискуссии, не стала возражать Хохлову.