Чтение онлайн

Поэтому по прибытии в Вашингтон Молдер и Скалли заехали сначала в Штаб-квартиру.

Часть "подвала без окон и дверей" в несколько перестановок превратилась в фотолабораторию. Молдер пошел обрабатывать отщелканную пленку. А Скалли уселась за компьютер, записать все накопившееся.

От усталости после безумного дня мысли слегка разбегались, трудно было сосредоточиться и перестать думать о постороннем. Например, почему Молдер решил проявлять пленки и печатать пробные фотографии сам? Ведь так их можно и испортить. Просто из-за срочности, желания побыстрее увидеть результат? Нет. Скорее это еще один талант Молдера - фотодело. И он любит разводить в воде заданной температуры порошки, заправлять в эти непонятные крученые сосуды пленку, в полной темноте, на ощупь, совмещать пленку и раствор... Интересно, он сначала наливает жидкость, а потом погружает в нее пленку, или наоборот? Выдерживать, помешивая раствор, положенное время, промывать, заливать снова, сушить. Потом, уже при красном свете, вдыхая специфический химический запах, выверять выдержку на реле фотоувеличителя, опускать листки фотобумаги в ванночку и, затаив дыхание, всегда волнуясь, пусть и в тысячный раз, смотреть, как из небытия на белом листе проступает изображение виденного тобой еще сегодня днем в сотнях километров отсюда. Работа, требующая сосредоточения, одиночества, некой угрюмости, позволяющая подумать и помечтать. Есть в ней что-то от шаманства, алхимии, колдовства... Нет, не понимала Скалли этого увлечения.

И вернулась к своим баранам, то бишь компьютерам. Тем более что, судя по звукам, Молдер уже переходил ко второму этапу своего камлания.

Пальцы привычно порхают по клавиатуре:

"...более пристальное изучение дела Лорем Кайт. Отношения с семьей фактически разорваны. За два года она ни разу не позвонила родителям..."

А мысли опять разбегаются. Психокинез. Перемещение предметов усилием воли. Молдер убежден - мы имеем дело именно с этим явлением. Дескать, существует масса запротоколированных опытов, свидетельских показаний, просто происшествий, которые можно объяснить только этим. Еще больше - слухов, сплетен, фольклора, литературы, фильмов на эту тему... Всякие там "Полтергейсты", "Привидения", "Кэрри". С одной стороны, дыма без огня не бывает. Что-то во всем этом есть, иначе не стало бы человечество так долго и настойчиво муссировать эту тему. С другой стороны, все как-то несерьезно будто участвуешь во второсортном сериале. Ведь настойчивое возвращение к теме может означать лишь общечеловеческую мечту о несбыточном. С третьей стороны, очень уж часто в последнее время приходится напоминать себе о знаменитом ляпе Французской Академии наук насчет падающих с неба камней. Слишком многое из считавшегося ранее невозможным теоретически стало для нас обыденным и само собой разумеющимся. А сколько еще станет? Не нахожусь ли я сейчас на том самом острие познания, на границе, отделяющей невозможное от банального? Лестно. Но и невероятно. Но и страшно. Цо и ответственно. Тем более надо максимально пристально и достоверно отделять зерна от плевел, отработать все "реалистические" версии, чтобы железобетонно доказать: его фантастическая версия - единственно возможное объяснение.

Ладно. Все, все, все... Записи! Так я их никогда не закончу...

"...результаты наружного наблюдения указывают на близкие отношения между Лорен Кайт и Говардом Грейвсом. Не они ли стали причиной его самоубийства. Как связаны между собой нападение и смерть бойцов "Исфахан"? Мы найдем ответы на эти вопросы, только выявив сообщников Кайт..."

Закончила.

Причем одновременно с Молдером.

Он выходит из фотозакутка, щурясь от яркого для него света и сжимая в руке добычу - влажный еще лист, покрытый кадриками пробных отпечатков. В другой руке - мощная лупа. Что-то он там углядел?

– Вот, посмотри...

Действительно, на одной из фотографий, изображающей Лорен Кайт в оконном проеме, кроме самой Лорен на заднем плане, за ее спиной, виднеется еще один силуэт. Мелкий, смазанный, неразличимый - но это ведь только пробное фото.

Все ясно. Завтрашний день начнем с анализа этой фотографии.

Вот теперь и в самом деле - домой! Что там еще делать - дома? Только спать, измотав себя работой. Что? Говорите, другие женщины находят еще какие-то домашние занятия? Странный каприз, и чем там можно заниматься? Дом Лорен Кайт

Филадельфия, штат Пенсильвания

21 октября 1993

02:00

Лорен Кайт спит.

Если можно назвать сном это полубредовое пограничное состояние между сном и явью, когда не знаешь, что из окружающих тебя образов и видений существует на самом деле, а что - продукт воспаленного подсознания. Но тем не менее прекрасно осознаешь, что это - почти сон. Что надо бы заснуть поглубже, нормально, забыться, "уснуть и видеть сны". Или же, если не удается, полежать вот так еще минут десять, а потом встать, напиться воды, может, перекусить, принять таблетку, наконец. Во время такого полусна не отдыхаешь, а еще больше устаешь, выматываешься, а потом среди бела дня шарахаешься от людей на улице, а любой случайно брошенный на тебя взгляд воспринимаешь как признак слежки.

Зато в таком состоянии снами можно управлять. Ну, пусть не совсем управлять - так, слегка корректировать сюжеты. Исправлять несправедливости и ненормальности реального мира. Вот выясняется, что сообщение о смерти Говарда было ложным. Его просто перепутали с другим умершим в больнице. Ага! Я же говорила! А вы не верили! Он уже идет на поправку, его даже можно навещать. Он еще слаб, говорит с трудом, но это он, он жив! И врач говорит, что мистер Грейвс скоро встанет на ноги. Вот уже выписывается из больницы...

Кот, спящий, как обычно, в изножии, вдруг вскакивает, издает пронзительный испуганно-атакующий мяв, выставляет хвост трубой и соскакивает с постели.

Это во сне или наяву?

Лорен приподнимается на локте. Присматривается и прислушивается. Со стороны входной двери слышен какой-то шум.

Сна нет уже ни в одном глазу. Лорен быстро, но бесшумно откидывает одеяло. Спускает ноги на пол. Встает, стараясь не дышать. Даже приоткрывает рот, чтобы лучше слышать.

Так и есть. Шаги. То ли прямо возле двери, то ли уже где-то на лестнице, ведущей на второй этаж.

В стенном шкафу - бейсбольная бита. Как раз для таких случаев. Что бы мы делали без универсального американского оружия!

Лорен хватает биту и сразу чувствует себя гораздо уверенней. Открывает дверь, ведущую в коридор. Шум слышится где-то дальше. Женщина крадется в ту сторону. Шаги, голоса, крики все ближе. Появляется свет. Откуда? И постепенно возникает из небытия этот назойливый и пугающий звон.

Еще шаг.

И еще.

Ясно, что свет горит в ванной.

Лорен почти вплотную подходит к двери. Уже различаются слова в этих шумах и криках:

– Нет! Нет! Не надо! Что вы делаете?!

Звон все сильнее. От него чуть не раскалывается голова. Но что это за голос? Такой знакомый голос. Неужели...

– Говард!..

Теперь это не догадка. Теперь это уверенность. Откуда он здесь? И кто там еще? И что они делают с Говардом? Лорен медленно приоткрывает дверь. Крики становятся невыносимыми:

– Нет! Нет! Не надо!!!

Лорен поудобнее перехватывает биту двумя руками, свирепо выпячивает челюсть. Сейчас она им покажет! Странно, в ванной комнате никого нет. Может, за задернутой шторкой? Крик переходит в стон, чуть ли не плач:

– Пожалуйста! Нет!

Лорен, не раздумывая более, одним рывком отдергивает полиэтиленовую штору, замахивается и...

Никого.

Лишь ванна, полная воды. И огромное, ужасное, отвратительное, расплывающееся кровавое пятно.

Оцепенев, Лорен смотрит, как кровь - в этом нет сомнений - постепенно смешивается с водой. Вода вдруг вспоминает, что ей надо вытекать в незаткнутое сливное отверстие, и клубящееся розовое облако с урчанием всасывается в бездну. Звон стихает, оставляя лишь эхо в мозгу.

Господи! Что это?! Это так было на самом деле?! Лорен не выдерживает и произносит вслух:

– Говард! Они убили его!

Что такое, почему так неудобно вытирать слезы? А, это мешает бита... Теперь ее можно бросить. Теперь она не нужна. Вот две недели назад... Не зря я не верила в его самоубийство... Но кто же это сделал? Кто способен на такую кошмарную подлость? Дорланд? То есть все мои подозрения не напрасны? Боже мой, я ведь с самого начала думала, что все связано с ним! Что же теперь делать? Что делать с этим знанием? Говард, зачем ты мне это показал? Чего ты от меня хочешь? Мести?