Чтение онлайн

Скалли нахмурилась:

— Помню, и что?

— Посмотри, — Молдер протянул ей папку. — На этих двух листах, — он ткнул пальцем в бумаги, — отпечатки с последнего убийства и с убийства пресвитера Фэнли.

Скалли уставилась на бумаги, а Молдер вздохнул:

— Кругом одни святые… Ну, как ты видишь, они совпадают.

— Кто? — не сразу поняла Скалли.

— Ну не святые же, — улыбнулся Молдер, — отпечатки.

Скалли внимательнее вгляделась в распечатку. Черным цветом на ней были отмечены снятые с тел фрагменты выжженных в коже оттисков, а красным — их восстановленные места. «Да, — подумала Скалли, — они действительно идентичны. Впрочем, кто бы сомневался».

— Ты нашел, кому принадлежат отпечатки? — спросила она.

Молдер утвердительно кивнул.

— Я порылся в федеральной картотеке, — сказал он, передавая Скалли еще одну папку, — и вот кого там обнаружил.

Под толстым пластиком поверх бумаги лежала большая цветная фотография очень хорошего качества. С нее на Скалли с легкой улыбкой смотрел маленький человек в дорогом костюме. Он был лысоват, и чувствовалось, что с каждым годом все большее количество волос капитулирует перед неотвратимым приходом старости. Да и те, что оставались, приобрели снежно-белый оттенок. Впрочем, и совсем старым человек не казался. Пожалуй, несколько больше пятидесяти. Он стоял перед широким столом, на котором, помимо письменного прибора, расположилась сувенирная статуя Свободы и чей-то портрет. Чей именно, видно не было, поскольку он был повернут к камере боком. Зато многочисленные дипломы и свидетельства, буквально заслоняющие собой стену, были видны хорошо. Как и американский флаг за спиной фотографируемого.

— Саймон Гейтс, — представил человека с фото Молдер, — бизнесмен. Владелец нескольких крупных промышленных компаний в Атланте.

«Богатый и могущественный человек с юга», — вспомнила слова Саймона Крайдера Скалли.

— В юности попал в тюрьму, — продолжал декламировать Молдер.

— Как в тюрьму? — удивленно изогнула бровь Скалли, — что он совершил?

— Будучи в нетрезвом состоянии за рулем, сбил восьмилетнюю девочку, — сказал Молдер, — насмерть.

Скалли болезненно сглотнула и покачала головой.

— Да, очень сильно подмывает опознать Гейтса как посланца дьявола, — согласился с ее мыслями Молдер. — Однако он сам вызвал полицию и во всем сознался. Это уже не вписывается в рамки архетипического сюжета, не так ли.

Скалли промолчала, она листала бумаги из синей папки.

— Затем Саймон Гейтс пробыл в тюрьме весь положенный срок, а освободившись, сразу отправился на Святую землю.

— В Израиль? — повторно удивилась Скалли.

— Угу, — откликнулся Молдер.

— А не может быть, чтобы это было связано с так называемым иерусалимским синдромом?

Молдер нахмурился, пытаясь припомнить, что означает словосочетание «иерусалимский синдром».

— А-а, — сказал он наконец, — Это когда люди посещают землю обетованную и начинают себя считать пророками, мессиями, прочими девами мариями, а также самим сатаной?

От молдеровской манеры изложения Скалли поморщилась, но кивнула.

— Кстати, это вполне разумное объяснение, — задумался Молдер. — Я вполне допускаю, что у Гейтса та же мания, что и, скажем, у Саймона Крайдера. И даже еще более опасная.

— Хорошо, допустим, что так. Но эта версия все равно не объясняет, каким образом отпечатки пальцев выжигаются во плоти.

На столе не зазвонил, а вот именно что звякнул телефон. Коротко и булькающе.

«Подобные сравнения идут от моей меланхолии», — подумал Молдер, снимая трубку.

— Молдер, — сказал он в холодный зеленый пластик. — Что? И как же это может быть?

Его лицо вытянулось, глаза зло заблестели.

— Что-то с Кевином? — уже зная ответ, шепотом спросила Скалли.

Молдер кивнул.

Он внимательно слушал то, что ему сообщали с той стороны телефонного кабеля.

В пальцах вертелся маленький простой карандашик, на грифель которого он слегка надавливал большим пальцем.

— Это точно? — спросил он, и карандашик в руке хрустнул. Отколотый грифель отскочил на пол и закатился под стол.

— Хорошо, — сказал Молдер. — Мы сейчас выезжаем.

И положил трубку.

Скалли смотрела выжидающе, а Молдер закрыл глаза и вздохнул.

— Социальный работник взял с собой Кевина пообедать где-то около двух часов назад. И в это же самое время мальчика видели выходящим из дверей приюта вместе с матерью. Те, кто это видел, оказались правы.

Энни Крайдер в девичестве носила фамилию Сэлдон. Как беглый каторжник из книги Конан-Дойля, которую она любила читать… До замужества она вообще любила читать. И писать стихи. И говорить по-испански.

Все это она любила, пока черт знает зачем не вышла замуж.

После этого не то что читать — гулять в парке получалось только по праздникам. Заели семейные хлопоты: муж, ребенок, домашнее хозяйство…

Молодой, но подающий надежды врач Саймон Крайдер был помимо всего еще и красив. А манеры имел — мамочке Энни — даме весьма консервативных взглядов — и не снилось!

С Кевином он проводил чуть ли не все свободное время. Другие папаши — кто газетку сядет почитать, кто от программ кабельного телевидения не отрывается, а этот — знай с сыном возится. «Повезло», — говорили в ту пору Энни знакомые. Признаться, она и сама так полагала.

Однако постепенно Саймон стал проявлять излишний интерес к алкоголю и христианской религии. Эти, казалось бы, несовместимые вещи уживались в его душе на удивление легко. Тут и произошел семейный раскол, логичным завершением которого стал развод. Резкая и безжалостная смена декораций: без антракта.

Под занавес этот идейный алкоголик Саймон ушел в общем-то в никуда, оставив жене дом, сына и старую колымагу, которую кто-то в шутку назвал БМВ…

И вот теперь Энни стояла около машины, со злостью рассматривая идущий из капота этого, с позволения сказать, чуда германских автомобилестроителей пар. Она не знала, что делать, но понимала, что машина стала прочно. Всеми колесами. Да тут еще Кевин давит на клаксон…

— Кевин, — прикрикнула на него мать, — прекрати давить на этот чертов гудок!

Она открыла крышку капота и тут же снова ее захлопнула — вот так всегда: все гадости мира в одном флаконе!

— Черт, — сказала Энни, тряся головой, — черт и еще раз черт.

Кевин выглянул в окно, рассматривая проезжающую мимо машину — черный новенький «Крайслер». Как говорил папа, мечта патриота…

Машина вдруг затормозила и свернула на обочину. Неужели водитель хочет помочь? По крайней мере он вышел и теперь направляется к их БМВ.