Файл №381. Зеркало-2
Шрифт:
– Ну, Малдер! Или эмоции, или работа.
– Видишь ли, Скалли… Разумеется, работа. Эмоции побоку. Для меня. А вот для так называемого старины Уолтера…
– Так называемого? Железный Винни раньше всегда умел держать себя в руках. Железный…
– Именно. Раньше. А нынче… В общем, Скалли… Как бы тебе сказать…
– Говори, говори, напарник! Словами!
– В общем, если по окончании твоей беседы с фигурантом по имени Сань-Ван в “каморке” окажется труп, не удивляйся. Мой ли труп, или труп так называемого старины Уолтера… не удивляйся.
– Малдер? И шуточки же! Ты сардоник?
– Не сардоник. Не шуточки. Просто учти…
– Малдер? Ты не договариваешь!
– А, все равно не поверишь. Я и сам пока не верю до конца. Но проверить - почему бы и нет. Одна просьба, напарник. Даже пожелание!
– Да, напарник?
– Не дави на фигуранта… Не дави, Скалли! Я же тебя хорошо знаю, Дэйна. Не надо. Не пережми! Если этот хитро-желтый упрется-замкнется, не настаивай! В наших интересах, поверь!
– В наших - в чьих?
– Прежде всего, в твоих. Если угодно, и в моих. А равно, если угодно, в интересах так называемого старины Уолтера… если он хочет прожить подольше.
– Малдер? Малдер! Ты трижды, даже четырежды пропедалировал “так называемого”. В чем дело, напарник?
– Так скажу тебе, напарник… Я не из тех, кто подставляет правую щеку, получив по левой. Или наоборот? Левую, получив по правой?
– Не мудри, Малдер! Проще, проще!
– Куда проще! Если получил по левой - получил от правши. А по правой - от левши. Встану-ка я в “каморке” по левую руку от так называемого старины Уолтера.
– Н-не улавливаю, извини.
– Гипотеза, напарник. Пока гипотеза… Ладно! К делу. Заодно и проверим! Гипотезу… Так ты не дави, Скалли, очень прошу, не дави.
– Не стану.
– И последнее… Гм!… Зеркало. В комнате для допроса-зеркало. Не смущает?
– Нет. Нет! Уж тут-то я буду знать, что в нем, то есть за ним - свои! г
– Свои - кто?
– Ты. И… Скиннер. Ну, как обычно! В первый раз, что ли!
– Я - да. И Скиннер - свой, говоришь?…
6
Допрос?
Глупо слушать!
– Имя?
– А ты кто, зеньсина?
– Здесь вопросы задаю я.
– Кто - ты? Где - здесь?
– Повторяю, здесьвопросы задаю я. Имя?
– Э-э, я по-английски немнозько плехо…
– Свое имя - тоже по-английски? Тоже плехо?
– Мое имя? Посему мое?
– Потому что не мое!
– А какое твое?
– Здесь вопросы задаю я.
– Ты - кто? Здесь - где?
Снова здорово! И так до бесконечности. Замкнутый круг.
Достаточно. Или Сань-Ван полный дебил. Или весьма удачно играет дебила. Или… агент Скалли, гм, теряет квалификацию.
Все. Допрос окончен. Забирай его, Малдер. Где ты там, напарник?
Напарник Малдер, как и положено, за стеклом. За непроницаемым для допрашиваемого стеклом, но мы-то с вами знаем…
А и допрашиваемый знает.Знает?! Скалли поднялась, давая понять, что допрос окончен. Стараясь ни в коем случае не бросить взгляд в обширное зеркало во всю стену.
Чтобы не расшифровать наблюдателей? Да, и поэтому тоже. Но главное - просто потому, что… зеркало. Насмотрелась она, знаете ли, в зеркала за последнее время!
А вот допрашиваемый Сань-Ван, похоже, не насмотрелся. Встав, в свою очередь, с привинченного к полу кресла, мягко, по-тигриному шагнул вплотную к непроницаемому для него стеклу, расплылся в тонкой ухмылке, постучал костяшками пальцев по гладкой поверхности - в манере “позвольте войти?” И еще, бастард, ручкой на прощанье сделал Малдеру!
Малдер готов поклясться - именно ему фигурант Сань-Ван сделал ручкой! Не наугад блуждая взглядом по зеркальной поверхности, а безошибочно встретившись глазами.
И! И Скиннер, до того злобно пыхтящий по правую руку от Малдера в тесной “каморке”, при этом явственно хмыкнул. Хмыкнул, хмыкнул! С чувством глубокого удовлетворения! Малдер готов поклясться!
* * *
И еще раз хмыкнул помощник директора ФБР, мистер Скиннер, уже при, так сказать, “разборе полетов”, в собственном кабинете. Когда довел до сведения агента Малдера и агента Скалли свое решение, и оба напарника, не сговариваясь грянули: “Вот уж нет!”
– Не возражать! Выполнять! И Скалли, вдруг отстранившись от Малдера в самозащитном приступе, умоляюще мяукнула:
– А меня-то за что?!
– За профнепригодность, мисс Скалли! Я пошел у вас на поводу, а вы, как выяснилось, элементарный допрос не в состоянии провести!
Нет, надо было Малдеру в “каморке” дать волю своим эмоциям и перегрызть глотку начальству, то бишь Скиннеру. То бишь теперь уже бывшему начальству. А потом, напрягшись интеллектом, представить случившееся как несчастный случай…
Стоп! Постфактум сожалеть о несовершенном - только нервные клетки тратить. Но! “Бывшему начальству”, ты сказал (или подумал), Малдер? Почему - бывшему?
Потому что! Мистер Скиннер, хмыкнув с чувством глубокого удовлетворения, объявил агенту Малдеру и агенту Скалли, что данной ему властью он, помощник директора ФБР, освобождает вышеназванных напарников от служебных обязанностей. Раз и навсегда. Представление об увольнении будет немедленно отправлено в штаб-квартиру, в Вашингтон - по факсу. Свободны, господа!
Цугцванг, однако. Любой ответный ход заведомо ведет к проигрышу. Подчинишься руководству как образцовый служака - вперед, на выход. Не подчинишься как взбунтовавшийся анархист - вытолкают в шею, ибо ты здесь отныне никто и звать никак.
Что так, что эдак.
– Да! Последняя к вам просьба, мистер(не агент!) Малдер! Прежде чем вы навсегдапокинете эти стены, будьте добры!… Наведайтесь в камеру временного содержания, куда вы только что препроводили незаконнозадержанного после столь бессмысленного и беспощадного допроса мисс(не агента!) Скалли. Заберите его с собой.