Чтение онлайн

– Да нет, уточнение. Дело в другом: а что именно я должен сказать этому игроку?

– Это очень правильный вопрос. Очень верный вопрос.

Зимин встал, подошел к стене, той, что была напротив окна, и нажал какую-то кнопку. Часть стены разъехалась в разные стороны – оказалось, что это большие створки, под стену декорированные. За створками находилась огромная карта Файролла.

– Вот смотри. Ну чего сидишь, сюда иди. – Зимин махнул мне рукой.

Я подошел и восхитился. Карта была великолепна, не просто объемная, а вроде как даже интерактивная. Я нагнулся пониже и посмотрел в район Кройцена. Неподалеку от него я увидел мост, с надписью над ним «Мост Трех Королей». У меня было полное ощущение, что я вижу людей, идущих через него.

– Не отвлекайся! – Зимин дернул меня за рукав.

– Так офигенно же, я такого и не видел никогда. – Я посмотрел на него.

Зимин кивнул:

– И не увидишь. Такая карта существует в трех экземплярах – у меня, у Валяева и у шефа. Так вот, скажешь, что наткнулся на дриаду во-о-от здесь, в этой недавно появившейся пещере. – Зимин ткнул пальцем в место, поименованное на карте как пещера Майрог, находящееся недалеко от Фладриджа, как раз в том лесу, куда в давние времена меня зазывала старуха с хворостом.

– Наткнулся, и?..

– Помог ей излечиться – она была очень изранена. В благодарность она сказала, что если ты выполнишь серию ее квестов-поручений, то она даст тебе скрытый квест, возможно связанный с богами. Опишешь ее – он, скорее всего, представляет, как дриада выглядит. Только описывай ее первый облик, страшненький.

– И?..

– Уснешь пьяным сном и будешь дожидаться ухода этого игрока. А потом – свободен, делай, что хочешь. Не забудь только позвонить, доложиться.

– В любое время? Или уже с утра?

– В любое, я ложусь очень поздно. Вопрос важный, принципиальный.

– Я все понял, пошел исполнять.

– Давай, удачи. И еще – второй выпуск еженедельника получился отличный, я сам прочел с удовольствием, и даже шефу он вроде как понравился. А Старик очень привередлив в таких вопросах.

– Мы стараемся, – скромно сказал я.

– Вижу и ценю. Смею заверить, что это именно так. Да, эту твою девицу, ну толковую. Да твою, твою, меня не обманешь. Так ее сделали замом официально?

– Да, и жалованье повысили.

– Ну и славно. Надо будет и со своей стороны подбросить немного – кадры решают все.

Зимин проводил меня до приемной и сказал Елизе:

– Распорядись, чтобы мастера Харитона доставили туда, куда он пожелает.

Потряс мне руку и ушел.

Надо отметить, что дела в «Радеоне» делались быстро, по этой причине уже через пятнадцать минут все тот же «фольксваген» вез меня домой – в редакцию я решил не возвращаться. Душу мне грели и оценивающе-заискивающие взгляды девиц с ресепшена – есть в причастности к сильным мира сего какое-то очарование и притягательность.

Дома я отоспался, позвонил Вике и порадовал ее гипотетической прибавкой к жалованью, проинформировал о том, что если она сегодня приедет ко мне, то вероятнее всего я буду в игре, с удовлетворением отметил не: «Да ты рехнулся со своими играми», а прозвучавшее музыкой: «Как скажешь, я подожду». Повесив трубку, погоревал немного, что этот славный период скоро закончится, поскольку женщина, получив хотя бы минимальную власть над мужчиной, тут же развязывает вероломную войну по захвату его свободы и времени. Свободы, по мнению женщин, у мужчин быть не должно, поскольку она ведет к ненужным мыслям и поступкам, а все время нужно посвящать им, женщинам. Поэтому надо радоваться тому славному отрезку в отношениях, когда женщина еще кредитует мужчину хорошим настроением и хотя бы визуальной демократией. Потом такого уже не будет…

Вечером, в полдевятого, я стоял у духана Ибрагима. Я решил прийти пораньше, мало ли что. Уверенность моя в успехе дела возросла после того, как прямо в номере я бахнул зелье из появившегося в моей сумке пузырька со следующим описанием.

«Зелье «Хитроумный собутыльник». Данное зелье позволяет вам употребить любое количество спиртного и не опьянеть. При этом внешние атрибуты опьянения для вашего собутыльника (собутыльников) будут присутствовать. Уровень использования – без ограничения. Время действия – 6 часов. Класс – единичное, одноразовое».

Елки-иголки, единичное. Поди больших денег стоит. Здесь вообще зелья недешевые. Тут я вспомнил, что в сумке так до сих пор и лежат зелья из сундука и еще какой-то свиток, который я совсем уж выпустил из виду. Свиток я оставил на последующее изучение – будет чем в духане заняться, а вот зелья, рассмотрев и поцокав языком, убрал в сундук.

«Зелье жизни. Восстанавливает 2500 единиц жизни. Уровень использования – с 60-го уровня. Время действия – моментальное. Класс – обычное, одноразовое».

Жаль, что не моего уровня, хотя сколько мне там до шестидесятого-то осталось.

И вот я у духана, стою и чего-то жду. «А собственно – чего?» – спросил я сам себя и зашел внутрь.

Там все было так, как, наверное, и должно быть в восточной забегаловке. Хаотично разбросанные ковры, на которых валялись посетители, в центре крутила животом стройная танцовщица, между посетителями бегал бритоголовый толстяк с подносами – видимо, местный официант. Есть и второй этаж, но что там происходит – не видно. Уж не знаю, так ли выглядят в реальности восточные едальни или нет. В кино – так.

Пока я стоял и оглядывался, ко мне подошел одноглазый человек.

– Здравствуй, почтеннейший. Покушать зашел или так, поглядеть?

– Покушать. А ты никак и есть Ибрагим? Мне про твой шашлык Саид-стражник рассказывал, говорил, что лучший на Востоке.

Ибрагим заулыбался, отчего его кривая рожа приняла какой-то бандитский вид.

– А, Саид. Не соврал. Иди, вон есть свободное место. И Гюльджан оттуда хорошо видно.

– Ибрагим-ага, не привык я кушать лежа. Столов нету совсем?

– Почему нету, зачем нету! Вон иди на второй этаж, потом приду, сам у тебя заказ приму.

Второй этаж был внешне совершенно не восточным, и очень хорошо. Экзотика – это здорово, но все-таки есть лежа… Не по мне это.

Ибрагим пришел, принял мой заказ, сказал: «Сейчас все будет», – и удалился. В ожидании еды и возможного собутыльника я решил наконец посмотреть, что же за свиток мне выпал.

На вид – старая, да прямо скажем – древняя бумажка, которую и разворачивать, чтобы прочитать, страшно – не рассыпалась бы в руках. Я попытался ее аккуратно распрямить, и мне это удалось. Это удалось. Все остальное – нет. Она была написана на каком-то неведомом мне языке.