Чтение онлайн

— Сама я там не бывала, но мне говорили, что тамошний воздух чист и свеж, как вода горного ручья! Если хотите, мы отвезём вас в «Отель де Виль» прямо сегодня!

Голос адвоката снова зазвучал ясно и отчётливо.

— Но я должна вас предупредить. Когда-то это поместье было респектабельным, первоклассным местом. Однако после смерти вашего отца накопилось колоссальное отставание по ремонту, а пожар сделал часть здания непригодной для проживания. Тем не менее одна только местность стоит того, чтобы туда съездить. Ваш отец управлял отелем до самой смерти совместно со своим деловым партнёром Казимиром Шталем. Им обоим «Де Виль» принадлежал в равных долях.

Казимир?

При этом имени шевельнулось воспоминание — смутное и мимолётное, как мыльный пузырь.

— До «Отеля де Виль» меньше двух часов езды, — адвокат указала вперёд. — Навигатор мы уже запрограммировали.

Алисe проследила за её жестом и увидела, что маршрут вёл куда-то на восток, к германо-польской границе. Рядом с флажком пункта назначения она прочитала название: Кравен.

— По дороге я расскажу вам всё, что знаю о вашем отце и вашей семье. Что скажете?

Слова, слетавшие с губ этой женщины, звучали фальшиво. Так, будто были обращены к кому-то другому.

— Невозможно, — прошептала Алисe, обращаясь скорее к себе, чем к загадочной незнакомке, которая тем временем везла её через Берлин в сторону Мерингдамм — то есть действительно к её институту. — Это какая-то ошибка.

— Исключено. Разве что вы не Алисe Элин Марек, родившаяся тринадцатого октября двадцать пять лет назад, проживающая в берлинском районе Фриденау, студентка выпускного курса Университета Макромедиа в Берлине, выросшая у Сюзи и Валентина Марек…

— Да-да, всё верно, но почему тогда я узнаю о наследстве только сейчас?

— Завещание содержит условие: ваша доля в отеле должна быть передана вам, дорогая фрау Марек, в день вашего двадцатипятилетия. А он, как вам лучше всех известно, был две недели назад. К сожалению, потребовалось некоторое время, чтобы вас разыскать, — вы неоднократно переезжали, но почти никогда не регистрировали место жительства. К тому же вы, похоже, не отвечаете на телефонные звонки.

Во всяком случае, с незнакомых номеров.

Алисe вспомнила о множестве таких попыток связаться с ней за последние недели. Она покачала головой и снова посмотрела вперёд, на экран навигатора.

— Правильно ли я понимаю: мне принадлежит половина развалюхи-отеля у польской границы?

Адвокат покачала головой.

— Вам принадлежит всё. Доктор Шталь вскоре после смерти вашего отца пропал без вести и к настоящему времени официально признан умершим. В совместном завещании с вашим отцом указано, что в случае его кончины его доля также переходит к вам. Et voila — я здесь, чтобы исполнить последнюю волю моих клиентов.

Алисe с трудом сглотнула, стискивая ключ внутри конверта в кулаке.

Лимузин остановился перед большим зданием с зелёными окнами. Алисe посмотрела сквозь тонированные стёкла на свой кампус. Потом положила конверт на свободное сиденье рядом с собой и повернулась к Эмилии Бергманн, которая изучала её своим пронзительным взглядом.

— Я могу и отказаться, верно? — спросила она.

— Разумеется, вы можете отклонить наследство, фрау Марек. Но, может быть, стоит сначала осмотреть поместье? Никаких расходов для вас…

Алисe открыла дверцу.

— Я подумаю!

— Подумайте, фрау Марек. Моя визитка у вас. Позвоните мне. В любое время. Мы лично отвезём вас в «Отель де Виль». Только не тяните слишком долго.

Алисe кивнула.

— И ещё кое-что, — сказала она, прежде чем окончательно покинуть лимузин. — Может, вы мне прямо сейчас возместите стоимость велосипедных покрышек?

ГЛАВА 14.

30 минут спустя.

— Ну, как всё прошло с Пфалькампом и твоей дипломной работой?

Шмитти выжидающе посмотрел на Алисe.

— Ему понравилась твоя игра?

— У тебя есть сигарета? — спросила Алисe хозяина кампусного киоска, стоявшего за стойкой у кофемашины.

Аромат свежемолотых зёрен наполнял воздух маленькой лавки, но не мог перебить затхлый уличный душок, который притащил с собой Оке. Оке, как и сам Шмитти, был настоящей институцией при университете. Примерно тридцать два семестра назад он, кажется, изучал актёрское мастерство в Макромедии, но вот уже не меньше двадцати пяти семестров жил на улице. Обычно он молча сидел возле круглого холодильника-бочки и жевал бутерброды, которые Шмитти неизменно откладывал для него в сторону.

— Настолько всё плохо, малышка?

Петер Шмиттер, любовно прозванный завсегдатаями Шмитти, выглядел искренне расстроенным. Он почесал густую белую бороду, разительно контрастировавшую с иссиня-чёрными волосами, — за что жена, по слухам, наградила его прозвищем «Зебра».

— Что пошло не так?

— Да практически всё, — вздохнула Алисe.

Она сделала глоток из бумажного стаканчика с ванильной колой, которую Шмитти держал в ассортименте исключительно потому, что знал, как сильно она её любит. Даже больше, чем сигареты, от которых отвыкла два года назад, — именно поэтому он и не спешил выполнять её просьбу.

— Я серьёзно, Шмитти. Мне срочно нужна хотя бы одна затяжка!

Он постучал себя по лбу.

— Я не буду помогать тебе гробить здоровье, солнышко, — сказал он, что, впрочем, нисколько не помешало ему самому закурить. Прямо в лавке, работающем заведении, хотя курение на территории кампуса было строжайше запрещено.

Но Шмитти это было «так же безразлично, как катышки в пупке» — если цитировать одно из его любимых сравнений. «Меня не волнует, кто подо мной ректор» — ещё одна коронная фраза, которую он произносил с завидной регулярностью.

— Давай-ка выйдем на воздух, — сказал он.

Налив Оке ещё один кофе из машины, они устроились на старой киосковой скамейке, на которой когда-то сиживали студенты, чьи дети теперь оставляли деньги у Шмитти.

— Пфалькамп тебя что — завалил?

— Угу, — сказала Алисe, с досадой отхлебнув ванильную колу. — Он не смог загрузить игру. На диске просто ничего не было.

— Может, он попробует ещё раз на другом компьютере? Вдруг дело было в машине, — предложил Шмитти.

— Он не станет этого делать. И он прав, что поставил незачёт. При копировании на жёсткий диск что-то, видимо, пошло наперекосяк.