Чтение онлайн

Не нужно быть гением психологии, чтобы понять: созданной ею компьютерной игрой Алисe перерабатывала собственную детскую травму. Что Айра — её двойник, бредущий на поиски своих корней. На поиски родителей, по которым Алисe так мучительно тосковала. Матери, которую она не успела узнать. И отца, в чьей гибели винила себя по сей день.

«Ты не должна засыпать!»

Его последние слова. И она не сдержала обещания — хотя так отчаянно пыталась. Но холод был бесконечным, усталость — непомерной. И вопреки собственной воле, вопреки умоляющему приказу отца, она соскользнула в запретное царство снов. А когда проснулась — отец был мёртв. И она стала сиротой.

Как мне, скажите на милость, не винить в этом себя?

— Твоего отца утащил в лес волк, — рассказали ей Мареки, и то лишь после того, как доктор Хольм, её детский психиатр, настоятельно им это посоветовал. — Если ваша приёмная дочь не осознает, что не несёт вины за смерть отца, расстройства сна у Алисe станут значительно тяжелее, — предрёк он.

И тогда добросердечная учительская чета набралась духу и за чашкой горячего шоколада в гостиной их таунхауса на окраине берлинского Шпандау поведала ей историю о волке. В надежде, что Алисe перестанет противиться сну — этот её отказ засыпать изматывал их всех, — ведь она боялась кошмаров.

Точнее — одного и того же кошмара, преследовавшего её в детстве едва ли не каждую ночь. Того самого, в котором она сидела на заднем сиденье автомобиля и потрясённо разглядывала своё отражение в зеркале заднего вида. Свой левый глаз. За которым что-то шевелилось.

Красная рука. Она давила изнутри на белок глазного яблока, словно тот был полупрозрачной молочной резиновой мембраной, которую эта красная рука пыталась разодрать, чтобы затем, извиваясь, как личинка, выбраться из глазницы наружу.

Настолько сверхъестественно — и настолько реально, что после пробуждения Алисe готова была расцарапать себе глаза до крови, лишь бы избавиться от паразита, живущего в её голове. Паразит не просто двигался — он обладал голосом, который ещё долго после пробуждения звенел у неё в голове. Голос измученной взрослой женщины, умолявшей: «Пожалуйста, выпусти меня! Выпусти!»

Чем старше Алисe становилась, тем настойчивее задавалась вопросом: не рвётся ли наружу её подсознание, пытающееся донести, что она виновна не только в смерти отца, но и матери? Ведь объяснения приёмных родителей относительно судьбы матери казались ей ещё менее правдоподобными, чем их заверения в непричастности Алисe к гибели отца.

— Твой папа погубил твою маму, — утверждали Сузи и Валентин, но при этом ни разу не ответили ни на один из тысячи её уточняющих вопросов.

Вероятно, они рассчитывали, что мысль о «злом» отце задушит в зародыше её стремление копаться в собственном прошлом. Вышло наоборот. Жажда узнать правду о своём происхождении не ослабела — она усилилась.

И с тех пор стала неразрывно сплетена со страхом обнаружить нечто и о себе самой. Нечто, чему лучше было бы остаться сокрытым.

Если мой отец был дурным человеком — значит, это сидит и во мне? И хочет вылупиться, как в моём кошмаре? Зло! Чтобы воплотиться?

С этой мысли Алисe обрела непоколебимую уверенность: ею владеет тёмная сила. Сила, гнездящаяся внутри и жаждущая высвобождения. Именно поэтому она ещё твёрже решила не спать — чтобы никогда больше не видеть снов. И чтобы никогда больше не слышать этот жуткий голос.

«Пожалуйста, выпусти меня!»

Никогда больше.

Благодаря приёмным родителям и доктору Хольму она ещё в детстве узнала, что снотворное дарит сон без сновидений. Они полагали, что Алисe достаточно пропить таблетки какое-то время, чтобы страх перед засыпанием отступил.

Они ошибались.

Она принимала их до сих пор. К тому моменту, когда доктор Хольм отменил ей препарат, зависимость уже прочно укоренилась. В юные годы раздобыть снотворное было настоящей проблемой. Ей приходилось обчищать аптечки в домах одноклассниц или обворовывать старого аптекаря, пока её лучший друг Нико отвлекал его.

Теперь, разумеется, доставать средства, обеспечивающие короткий, но лишённый сновидений сон, было куда проще. Благо ей хватало одной упаковки на три месяца. Одна таблетка каждые сорок восемь часов. Больше сна ей не требовалось. Никогда не требовалось — сколько она себя помнила.

Да, дело в окнах. Они слишком приветливые для этого мрачного здания, — наконец определила она.

Взгляд на телефон подтвердил: времени на дальнейшую косметическую правку графики не осталось. И что незнакомый берлинский номер снова пытался до неё дозвониться — как уже почти две недели подряд. На неизвестные номера Алисe принципиально не отвечала. Однако этот звонивший был на редкость настырен.

Она быстро навела курсор на кнопку загрузки.

За окном стояла темнота, и если день опять выдастся одним из тех унылых берлинских осенних дней, то через два часа едва ли станет заметно светлее. А к восьми утра готовая игра должна быть доступна для скачивания на сервере института.

Кроме того, профессор ждал, что она лично вручит ему печатный экземпляр бакалаврской работы. Письменная часть, к счастью, была готова уже несколько недель. А вот с игрой она никак не могла остановиться. Хотела, чтобы всё было безупречно.

После трёх медицинских справок, которыми она вынудила профессора Пфалькампа снова и снова продлевать ей сроки, его терпение иссякло. Больше он поблажек не даст — в этом Алисe не сомневалась. А ведь её survival-horror (хоррор на выживание) всё ещё нуждался в доработке. Вероятно, она и впрямь замахнулась на слишком многое в своей практической дипломной работе.

Обессиленная, она откинулась на спинку стула, пригубила остывший кофе и следила, как полоска загрузки мучительно медленно ползёт к правому краю экрана.

В этот момент мужчина с разбитым в кровь лицом громко застонал на её кровати за спиной.

ГЛАВА 04.

Нико корчился во сне. Должно быть, от боли. Он стонал, тихо поскуливал. Потом повернулся на бок.

И снова он спал в её постели. И снова искал у неё убежища — и получил его.

О господи.

Если бы её соседка Тина об этом узнала, у неё появился бы ещё один повод выставить Алисe из квартиры. Это стало бы последней снежинкой, что сдвигает лавину, — как они со второй соседкой Элизой вечно цитировали свою квартирную хозяйку.

Да, мужчина в гостях — для Тины Штайн это был бы идеальный предлог наконец-то вручить ей уведомление о выселении. Столь же идеальный, как два просроченных платежа за аренду, которые Алисe была ей должна.

Пятьдесят тысяч евро на трёхлетнее обучение в частном университете, включая расходы на жизнь, она заработала и скопила с огромным трудом — но к этому моменту деньги закончились. У неё не осталось никаких накоплений. Ровно как и у мужчины, лежавшего в её постели. У мужчины, чьё лицо выглядело так, словно он поскользнулся в ванной и впечатался глазницей в кран, а губу расплющил о край раковины.