Чтение онлайн

На поясе, слева, висел тяжелый боевой молот с длинной рукоятью, а на ремне, переброшенном через плечо, блистая медными катушками — винтовка Гауса. Время от времени он её снимал, включал, проверяя всё ли в порядке, после чего снова возвращал за спину.

— Заметил что-то? — спросил Сергей, поправив лежащую на коленях гауссовку.

— Пока нет, но предчувствия нехорошие. — ответил Павел, оглядываясь по сторонам. — Чую, в ближайшие полчаса будут гости.

— Что-то серьезное? — поинтересовался он, мгновенно переходя из расслабленного в собранное состояние.

— Ты же знаешь, как это работает. Я чувствую лишь опасность, угрожающую непосредственно мне. — ответил тот и передернул плечами. — Вон, пару лет назад, твари порвали охрану первых двух машин, прежде, чем их накрыли выстрелами со следующих. Так я тогда вообще ничего заранее не почувствовал, поскольку ехал в конце, и лично мне тогда ничего не грозило, даже пострелять не пришлось. Так и тут, может одна какая сволочь бросится именно на наш автомобиль и придётся отбиваться, а может, поляжет половина каравана, а я просто отделаюсь лёгким испугом.

— Ну ладно, принцип понятен. Сейчас то, что чувствуешь? Драка будет?

— Похоже, пострелять придется. Но без серьезной опасности для моей жизни.

— Ну, значит и мне можно особо не беспокоится. — пришел к выводу он. — Не возражаешь, если я народ предупрежу?

— Млять… ну зачем… — ответил Павел недовольно скривившись. — Не нужна мне такая слава. Итак, думаю, нас поставили в начало колонны, поскольку тут самый опасный участок.

— Быть может атака будет в хвост, и нас зацепит лишь краешком? А вот тех кто сзади, одних покалечат, а других на куски порвут?

— Мне то с того какая печаль? Они такие же наёмники, как и я. Им за это платят. И взяли нас в охрану не по дружбе, а за способности и послужной список. Если они не справятся — то значит ошиблись с выбором профессии, а начальник охраны — с выбором наёмников. Я то тут при чём?

— Что, настолько похер? — удивился Сергей.

— Ну да. В городах, вон, и без того народу — не протолкнуться.

— Эх… знал бы ты, насколько нас мало, Паша…

— Ага, ты мне ещё расскажи про двенадцать миллиардов живших в "Золотой век", из которых три четверти умерли в один день, а девять из десяти выживших в тот день не пережили первого года! По мне, так людей и сейчас слишком много. Не представляю, как они тогда не поубивали друг друга…

— С тобой всё ясно, — произнес он и махнул рукой, после чего достал из-за пазухи рацию и нажал на кнопку. — Мужики! Мне тут одна птичка насвистела, что нам в ближайший час стоит ждать гостей.

— Пшшшш… Спасибо, Серёга. Как там "птичка", сильно нахохлилась? Сколько балов?

— Пять — шесть из десяти, не больше, но это для четвёртой машины. В хвост может прилететь сильнее. Ну или, возможно, просто на малый патруль нарвёмся и всё.

— Шшш. шшш… Принято. Мужики, просыпайтесь, расчехляйте говномёты!

— Навёл панику, орнитолог. — буркнул, поёжившись, Павел. — А что если ничего не произойдёт?

— Ну значит народ чуток помёрзнет, и всё. — ответил он, и, встав, присоединился к наблюдению. — Это лучше, чем если из-за не готовности к атаке, кому-то чуток голову оторвут. Это, в отличии от простуды, знаешь ли, не лечится.

— Ладно, в конечном счёте, если они, вместо того, чтобы зевать и протирать глаза — сразу откроют огонь по врагам, то это и мне, то есть нам, полезно.

— Вот! Ты начинаешь понимать! Люди должны помогать друг другу!

— Ага! Мне такое говорят, когда хотят с меня что-то получить! После чего убирают этот лозунг в пыльный чулан до следующего раза.

— Ммм… да… — протянул Сергей растеряно. — Подожди-ка… Что-то мне не нравится вон тот участок возле дороги… Среди травы проплешины…

Стоило ему это сказать, как передняя машина резко остановилась, провалившись передними колесами в прорытую под тонким асфальтом траншею. Водители, отдать должное, среагировали моментально. Взревела сирена и начиная со второй, грузовики принялись выруливать через один то вправо, то влево, формируя компактное, боевое построение.

По обеим сторонам от дороги земля словно взорвалась, во все стороны полетели комья подмёрзшей почвы, пучки травы, камни. Не успели они упасть вниз, как в сторону машин бросились твари.

Более всего они напоминали пауков высотой около метра, с размахом лап около трёх. Вот только эти "пауки" были, словно бы, выточены из хрусталя, вернее, не "выточены", а вырублены. Можно было подумать, что кто-то от огромного кристалла терпеливо и методично откалывал, отбивал кусок за куском, чтобы получить вот это угловатое, с направленными во все стороны острыми гранями нечто.

Все его восемь лап оканчивались полуметровыми серповидными лезвиями, острыми и настолько твёрдыми, что, пускай и с некоторым усилием, но вполне могли пробить стальные пластины сантиметровой толщины, защищавшие борта грузовиков. Что уж говорить о доспехах… те были предназначены больше для защиты от подранков, сумевших прорваться к машинам, ну и для самоуспокоения, конечно же. А то уж очень не комфортно выходить с голым задом против такой мясорубки.

Стоило появиться мишеням, как с машин мигом закашляли винтовки, посылая в тварей тяжеленные стальные пули, разогнанные до сверхзвуковой скорости электромагнитным полем. Попадая, такая пуля отбрасывала пауков немного назад, и оставляла на кристаллических панцирях белые щербины с бегущими во все стороны трещинами.

Два — три попадания в одно место гарантированно пробивали панцирь, но ты попробуй попади! Выручал лишь массированный огонь из шестнадцати стволов, что сдерживал нападающих, и, рано или поздно, пробивал хрустальную броню.

Проникая внутрь угловатых, словно битое стекло тел, стальная пуля, раз за разом отскакивала от внутренних стенок, перемалывая мягкое нутро в фарш.

Из трещин в панцире на землю текла алая, словно бы человеческая кровь, разве что, более густая, с каждым мгновением становящаяся всё более и более вязкой. Секунд через пятнадцать — двадцать, после гибели паука, его кровь окончательно застывала, словно вода на морозе, и превращалась в россыпь алых кристаллов, размером от миллиметра до двенадцати — единственную и самую твёрдую валюту этого мира.