Фельдегеря генералиссимуса
Шрифт:
— Дочь моя приехала! — радостно ответила Пульхерия Васильевна и добавила: — И вместе с ней ротмистр Марков… за пакетом. — Последнее слово она произнесла после некоторого раздумия и с большим сомнением в голосе.
Она призналась во всем Порфирию Петровичу. Излила ему всю свою бедную — вдовью душу! После чаепития излила. И наш капитан в отставке осыпал ее поцелуями.
— Ах, злодеи! Какие же все они злодеи! — говорил он ей при этом. — Они за это жестоко поплатятся все. И в первую очередь князь!
Да, господа читатели, из рассказа Пульхерии Васильевны выходило, что старый князь главный заговорщик, главный злодей во всей нашей истории. И в его разбойничьей шайке: и управляющий, и его секретарь, и полковник Синяков, и…
В общем, все поголовно!
Разве что капитан Миронов еще в эту шайку не принят по причине своего низкого происхождения — и простодушного сердца — и недалекого ума!
А пакет на хранение передал ей…
Разумеется, она сказала, кто ей передал сей пакет; а я вам пока не скажу — и, конечно, не потому, чтобы вас еще потомить, а просто я еще не верю до конца Пульхерии Васильевне. Может, она все наврала про старого князя? Так что могла свободно напраслину и на того человека наговорить, поэтому не называю вам его.
— За ним к вам ротмистр Марков приедет, — сказал он нашей бедной вдове. — Только ему отдадите из рук в руки. Вы правильно меня поняли? Повторите!
— Передать только ему из руки в руки, — спокойно повторила Пульхерия Васильевна, но тут же решила, что никому она этот пакет не отдаст. Хватит с нее всех этих английских злодейств. Хватит! И не отдала бы. Не сомневайтесь. Умерла бы, а не отдала! Но тут на ее счастье Порфирий Петрович объявился.
— Да, за пакетом! — твердо сказал драгун. — Порфирий Петрович, он у вас?
— У меня, — ответил капитан артиллерии в отставке. — А что?
— Так за ним я, собственно говоря, генерал-губернатором Ростопчиным послан! Или вы сами хотите отвезти ему пакет?
Порфирий Петрович было хотел ему сказать, что он сам передаст этот пакет губернатору, но впал в свое обычное оцепенение.
В нем он пробыл недолго — и, выйдя из него, сказал драгуну:
— Нет, отвезете его вы! А у меня еще дело к старому князю есть.
Что-то такое, видно, особенное причудилось-пригрезилось нашему капитану в отставке, что он переменил свое решение. Или просто выхода не было? Драгун, пожалуй, перестрелял бы их всех из своих четырех седельных пистолетов, вздумай Порфирий Петрович ему противиться.
И Селифан его не разубедил, что не надо этот пакет драгуну отдавать. Опять запьет — или еще другое что, непотребное, выкинет.
Что драгун — английский шпион, Порфирий Петрович ему не сказал.
Но Селифан своим нутром мужицким чувствовал, что гниль в драгуне английская, и не нравился он ему, ох, не нравился. Но против пророческих видений Порфирия Петровича не попрешь!
И все же это видение уж больно было кратким. Что из него поймешь?
Ну увидел Порфирий Петрович, что драгун в корзину воздушного шара залезает, а Александр Васильевич Суворов ему последнее напутствие дает и лоб его толоконный крестит. Что из этого? Может, нашего генералиссимуса непобедимого драгун тоже обманул?
Впрочем, что я тут рассуждаю? Не в моей воле ничего изменить. Отдал пакет Порфирий Петрович драгуну. И тот сразу же уехал.
Его отговаривали: «Куда он в ночь? Да и лошади устали!» — «Спешить надо в Москву к губернатору. Ждет!» — возразил он. А сам!..
Разумеется, ни к какому губернатору в Москву он не поехал.
Сначала он навестил Марию Балконскую, а потом в Москву все же помчался.
Но вот к кому?
Скоро узнаем.
Да, забыл.
А что за пакет отдал драгуну Порфирий Петрович?
А тот самый, любезные мои читатели! Тот самый, из-за которого столько фельдъегерей погибло.
Письмо в том пакете было государя нашего Павла к французскому императору Наполеону.
Глава двадцать первая
Из-за чего это вдруг старый князь на английскую сторону встал?
Императора нашего Павла не любил? Дарданеллы с Босфором не нужные ему были? И Константинополь не нужен?
Да, не любил. Да, не нужны.
Но не все так просто с князем Ростовым Николаем Андреевичем. Не все так просто! Ведь тем самым он друга своего любимого, Александра Васильевича Суворова, — его стотысячную армию погубить вознамерился!
Их-то из-за чего?
Вот вопрос. И нет у меня на него пока ответа.
Может быть, та встреча их прошлой зимой нам все разъяснит? Но ее мы подробно опишем обязательно или в третьей части романа, или в четвертой части.
А что приведения мои приумолкли? Хохотом тишину не сотрясают, драгунскими шпорами по полу не бряцают, не угрожают!
А?
И княгиня Вера ко мне перестала заходить в парусную комнату.
Почему?
Тихо в княжеском дворце. Так тихо, что я слышу, как монетка серебряная, подброшенная вверх, в воздухе пропеллером жужжит.
Еще мгновение — и она орлом или решкой на землю упадет.
И страшно мне вдруг стало. Ведь она непременно той стороной упадет! Вы поняли меня, какой стороной она должна упасть — и кому придется застрелиться?
Нет?
Хотя, дорогие мои читатели, что это я вперед забегаю? Об этой дуэли речь еще впереди, а об этой монетке сейчас Христофор Карлович Жаннет нашей расскажет.
Они втроем в столовой зале завтракают.
Жаннет, Бенкендорф и старый князь.
Глава двадцать вторая
— А что это кавалеры ваши на завтрак не явились? — спросил раздраженно старый князь Жаннет.
Он нынче был не в духе. Скажу даже больше. В страшном гневе пребывал старый князь.
— И полковника нет! — продолжил он недовольно. — А где управляющий? — распалял он себя все больше и больше.
— Ваша светлость, — учтиво, но в тоже время и бесстрастно ответил Христофор Карлович, — полковник в полк уехал, а управляющему вы сами запретили на глаза ваши являться.
— А где Бутурлин и князь Андрей? Мадмуазель, я вас спрашиваю! — решил тогда отыграться на Жаннет старый князь.
— Князь, — насмешливо ответила ему наша француженка, — вы сердитесь… значит… вы не правы! — И она засмеялась: — Бутурлин со вчерашнего обеда все еще пьян. А где князь Андрей, я не знаю.
— Князь в Лабиринт Веры вчера убежал, — тут же сказал Христофор Карлович, — и до сих пор из него не вернулся.
— Так найти — и привести сюда! — грозно крикнул старый князь. — Что за мальчишество?