Чтение онлайн

Немаловажно отметить, что тогда мы находились в слишком сильном смятении из-за многочисленности русских войск, чтобы в полной мере осознавать качественное превосходство немецкой армии над русской. Где бы ни довелось немцам столкнуться с русскими на ограниченном пространством поле боя, они могли победить, даже несмотря на самые неблагоприятные обстоятельства. [38] Немецкие войска терпели поражение там, где они продвигались в глубь России, как бы поднимаясь вверх по воронке. И чем дальше они продвигались, тем сильнее растягивалась их линия фронта, и по всей длине этой линии русские, благодаря своей численности, могли нащупать слабые звенья – обычно войска союзников – и взять немецкие фланги в окружение. Именно растянутость фронта стала для русских решающим фактором против качественного превосходства немцев. Если русские двигались на запад, они как бы спускались вниз по воронке. И чем дальше они продвигались, тем уже становилась их линия фронта. А на ограниченной линии соприкосновения они могли потерпеть поражение от значительно менее многочисленных сил противника, если те обладали качественным превосходством и лучшим командованием.

Сразу же после керченской победы Манштейн перебросил всю армию, за исключением одной дивизии, на Севастопольский фронт, однако ему пришлось вернуть 22-ю танковую дивизию группе армий «Юг», которая на Украине оказалась в сложной ситуации. 1 июня началась артиллерийская подготовка к штурму Севастополя. Немцы теперь имели преимущество в артиллерии и в воздухе, однако местность вокруг крепости была труднопроходимой, состоявшей из скалистых холмов, поросших густыми зарослями. Продолжительные тяжелые бои длились весь июнь и не прекращались до конца месяца, когда немцы пробились с севера к бухте Северная. На юге позиции противника на Инкермане и Сапун-горе прикрывал мощный форт «Максим Горький II». [39] Здесь немцы понесли тяжелые потери. Наконец они решились нанести удар через бухту Северная, использовав гребные лодки. Об этом смелом предприятии Манштейн выразился так: «Теоретически шансов на успех не было, но противник был захвачен врасплох, что дало нам возможность овладеть позицией на Инкермане». Именно здесь потом произошло событие, одновременно героическое и жуткое. Русские устроили огромный склад боеприпасов в обширных пещерах под Инкерманом и там же разместили тысячи своих раненых. Устроенный комиссарами мощный взрыв обрушил пещеры, похоронив под собой раненых и все, что находилось в пещерах. [40]

1 июля Севастополь пал, а 4 июля остатки Красной армии сдались в плен на Херсонесском полуострове. В руках немцев оказалось 90 тысяч пленных. [41] За взятие Севастополя фон Манштейна произвели в фельдмаршалы, и 6 июля он навсегда оставил Крым. За десять месяцев командования 11-й армией его силы никогда не превышали 350 тысяч человек, и зачастую их оказывалось менее 200 тысяч. Он брал штурмом Перекоп, Парпачский перешеек и Севастополь, три из самых укрепленных позиций в Европе, причем две последние удерживались превосходящими силами противника. [42] Он укрепился на полуострове, даже не обладая контролем над морем и воздухом, в условиях русской зимы, и взял 430 тысяч русских военнопленных.

После Севастополя Гитлер стал считать Манштейна специалистом по осадам и предложил перебросить его армию с самого юга, из Крыма, на самый север, под Ленинград. Город оказался крепким орешком. Манштейн и его армия должны были найти способ, как его расколоть. Гитлера не волновали трудности переброски целой армии по всей протяженности линий немецких коммуникаций. В должное время Манштейн со своим штабом прибыл под Ленинград, чтобы составить план наступления. Большая часть его армии так и не появилась, поскольку потребовалась где-то еще.

Русские начали мощное контрнаступление севернее и южнее Сталинграда. 6-я немецкая армия попала в окружение. Фон Манштейна назначили командующим группой армий «Дон» (приказом от 21 ноября 1942 г.). Он столкнулся с отчаянной ситуацией. Группа армий «А» до сих пор находилась на Северном Кавказе. Ее главной базой снабжения и центром коммуникаций был Ростов-на-Дону недалеко от устья реки Дон, впадающий в Азовское море. 6-я армия, составом около 20 дивизий, оказалась окруженной под Сталинградом русскими силами численностью примерно 60 дивизий. [43] 4-я румынская армия на юге была разгромлена и, по словам Манштейна, «не имела значительной боевой ценности». Гитлер не отдавал 6-й армии приказа на прорыв, и самое благоприятное для этого время было упущено. Только остатки 4-й танковой армии Германа Гота (генерал-полковник. – Пер.) прикрывали брешь, возникшую на фронте между Сталинградом и Азовским морем, прикрывая коммуникации группы армий «А» на Кавказе. В 4-й танковой армии осталась неразбитой только одна целая дивизия. К западу от кольца окружения 6-й армии кое-как удерживали фронт сформированные на р. Чир соединения из частей облуживания военно-воздушных сил и тыловых войск. Им противостояло 30 русских дивизий. Дальше на север находились остатки 3-й румынской армии и разрозненные немецкие формирования, известные как оперативная группа «Холлидт» (Карл Адольф Холлидт, генерал-полковник, командовал дивизией, корпусом, оперативной группой «Холлидт», новой 6-й армией. – Пер.).

Боевые действия у Сталинграда

План Гитлера состоял в следующем – Гот должен был получить подкрепления из группы армий «А» и атаковать с юга для освобождения из кольца окружения 6-й армии, в то время как Холлидт наступал бы с северо-запада. Наступление планировалось начать в первых числах декабря. [44] Однако на практике оказалось, что у Гота не было возможности начать наступление раньше 18 декабря, тогда как Холлидт вообще не мог сдвинуться с места, поскольку 3 декабря русские предприняли наступление на северном участке фронта на р. Чир, и Холлидту с трудом удалось удержать позиции. 14 декабря немецкий фронт на р. Чир был разгромлен. 48-й танковый корпус не мог поддержать Гота, поскольку мост через Дон оказался в руках противника. Тем не менее этот корпус следовало попытаться использовать для стабилизации обстановки на северном участке. 16 декабря русские начали новое наступление севернее, и 18 декабря итальянцы, удерживавшие позиции на р. Дон севернее оперативной группы Холлидта, отступили. [45] То же самое сделали два румынских корпуса на юге от него. [46] Погодные условия не давали авиации ни участвовать в сражении, ни даже обеспечивать снабжение 6-й армии. [47]

Когда я находился в Гамбурге, генерал Буссе, бывший начальник штаба фон Манштейна, отвел меня в комнату с картами и наглядно показал всю историю отступления немецких армий в 1943 и 1944 гг. Всякий раз, когда на фронте возникала серьезная ситуация, либо итальянцы, либо румыны бежали, оголяя фланги. Я пояснил Буссе, что в последнюю войну для нас огромным удовлетворением было видеть немецкие войска рука об руку с нашими бывшими союзниками по войне 1914–1918 гг. Тот засмеялся и сказал: «Да, если в будущем представится еще одна возможность, неплохо было бы иметь союзника, который не бросится в бегство при первой же опасности!»

Тем временем Гота остановили превосходящие силы противника в 30 милях от окруженной 6-й армии, да и сам он находился в опасности попасть в окружение. [48] Холлидт, ввиду того что русские преследовали итальянцев на севере и румын на юге от него, оказался в том же положении. Даже в такой отчаянной ситуации Гитлер запретил 6-й армии предпринять попытку прорыва из окружения. Ему была невыносима сама мысль оставить Сталинград, на котором он сосредоточил все свои усилия и который олицетворял для него противостояние со Сталиным. Поскольку оставался единственный шанс, фон Манштейн решил ослушаться Гитлера и направил Фридриху фон Паулюсу (с 1943 г. генерал-фельдмаршал и командующий 6-й армией, окруженной и капитулировавшей под Сталинградом; один из авторов плана «Барбаросса») приказ о 24-часовой готовности совершить прорыв. Однако Паулюс доложил, что имеющегося горючего хватит его танкам только на 20 миль пути и что прорыв невозможен, пока 4-я танковая армия не подойдет поближе. Таким образом, Паулюс вяло дожидался своего конца, и Манштейн, пытаясь отсрочить неизбежное, перебросил часть соединений 4-й армии для ликвидации опасной ситуации на фронте у реки Чир. А к 25 декабря 4-я танковая армия начала отступление.

Так закончилась попытка прорвать кольцо окружения 6-й армии. Следующие недели прошли в отчаянных усилиях сохранить коридор для отступления группы армий «А» с Северного Кавказа. 6-я армия продолжала сопротивляться, сковывая около 60 русских дивизий. [49] Отступая дальше на юг, Гот переправился через реку Сал. 18 декабря русские совершили прорыв и вскоре на широком фронте вышли к реке Северский Донец. Тем временем 1-й танковой армии удалось отступить с Северного Кавказа и соединиться с Готом на р. Маныч восточнее Ростова-на-Дону. Остальные соединения группы армий «А» отступали на Таманский полуостров и далее в Крым. В конце января, пока позиции групп армий «А» и «Дон» оставались весьма ненадежными, на севере на немцев обрушилась другая беда. Здесь русские прорвали удерживаемый 2-й венгерской армией фронт, в результате чего образовалась брешь длиною около 200 миль – от Ворошиловграда на левом фланге Манштейна до Воронежа. Русские могли обойти группу армий «Дон» с тыла и окружить ее под Ростовом. Но, помимо этого, перед ними лежал открытый путь к мостам в нижнем течении Днепра, от которых зависело обеспечение обеих групп армий. 2 февраля 6-я армия Паулюса капитулировала. [50]

1-я танковая армия теперь подчинялась Манштейну, и он отозвал ее от Ростова-на-Дону, чтобы бросить в бой с русскими в среднем течении р. Северский Донец. Одновременно 4-я танковая армия также была развернута на восток, чтобы широким фронтом ударить во фланг наступавших в сторону днепровских переправ русских войск. План предусматривал оставить позиции на реке Дон и вернуться к позициям на реке Миус, откуда началось наступление в 1942 г.

Гитлер отказался принять этот план, поскольку психологически для него всегда было невозможно признавать необходимость отступления. Манштейн, понимавший, что судьба двух групп армий зависела от этого решения, настоял на личной встрече с фюрером, которая состоялась 6 февраля, и в течение шести часов эти две незаурядные личности спорили друг с другом. Манштейн указал Гитлеру на то, что личное военное руководство фюрера является ошибкой и что следует передать верховное командование несущему полную ответственность начальнику Генерального штаба. Никто и никогда не осмеливался говорить такое Гитлеру. В конечном счете Манштейн добился своего, по крайней мере в том, что касалось разрешения на отступление к реке Миус. Манштейн был единственным из немецких военачальников, чьей силе воли Гитлер уступил.

В то время как 48-му танковому корпусу удалось остановить русских южнее реки Северский Донец, Холлидт успешно отступил к реке Миус, а Гот вышел западнее, на левый фланг. Манштейн развернул свой фланг, и теперь его фронт смотрел на северо-восток. Русские, остановленные у реки Северский Донец, двинулись на запад и захватили Харьков. 17 февраля Гитлер встретился с Манштейном в Запорожье. Он был взбешен потерей Харькова и потребовал его вернуть. Манштейн отказался. Дальнейшее продвижение русских за Харьков более чем устраивало его. Он намеревался опрокинуть русские войска, угрожавшие днепровским переправам. Манштейн перегруппировал свои войска таким образом, чтобы русским пришлось прорывать фронт вместо того, чтобы обойти его с фланга. А Манштейн был не из тех генералов, чей фронт можно было с ходу прорвать.