Чтение онлайн

майор государственной безопасности Казакевич

31 января 1943 года. Получил приказание разместиться вместе с военнопленными немецкими генералами. Знания немецкого языка не показывать.

В 21 ч. 20 м. в качестве представителя штаба фронта прибыл к месту назначения - в одну из хат с.Заварыгина...

"Будет ли ужин" - была первая услышанная мною фраза на немецком языке, когда я вошел в дом, в котором размещались взятые в плен 31 января 1943 г. командующий 6-й германской армией- генерал-фельдмаршал Паулюс, его начальник штаба - генерал-лейтенант Шмидт и адъютант - полковник Адам.

Фразу насчет ужина сказал Шмидт. В дальнейшем он все время проявлял беспокойство о своих вещах и, тщательно заворачивая в бумажки, прятал в карман недокуренные сигары.

Паулюс - высокого роста, примерно 190 см, худой, с впалыми щеками, горбатым носом и тонкими губами. Левый глаз у него все время дергается.

Прибывший со мной комендант штаба - полковник Якимович, через переводчика разведотдела Безыменского, вежливо предложил им отдать имеющиеся карманные ножи, бритвы и другие режущие предметы.

Ни слова не говоря, Паулюс спокойно вынул из кармана два перочинных ножа и положил на стол.

Переводчик выжидательно посмотрел на Шмидта. Тот вначале побледнел, потом краска ему бросилась в лицо, он вынул из кармана маленький белый перочинный ножик, бросил его на стол и тут же начал кричать визгливым, неприятным голосом: "Не думаете ли вы, что мы - простые солдаты? Перед вами фельдмаршал, он требует к себе другого отношения. Безобразие! Нам были поставлены другие условия, мы здесь гости генерал-полковника Рокоссовского и маршала Воронова".

"Успокойтесь, Шмидт, - сказал Паулюс, - значит, такой порядок".

"Все равно, что значит порядок, когда имеют дело с фельдмаршалом". И, схватив со стола свой ножик, он опять сунул его в карман.

Через несколько минут, после телефонного разговора Якимовича с Малининым, инцидент был исчерпан, ножи им вернули.

Принесли ужин. Все сели за стол. В течение примерно 15 минут стояла тишина, прерываемая отдельными фразами - "передайте вилку, еще стакан чая" и т.д.

Закурили сигары. "А ужин был вовсе не плох", - отметил Паулюс. "В России вообще неплохо готовят", - ответил Шмидт.

Через некоторое время Паулюса вызвали к командованию. "Вы пойдете один, - спросил Шмидт.
– А я?"

"Меня вызвали одного", - спокойно ответил Паулюс.

"Я спать не буду, пока он не вернется", - заявил Адам, закурил новую сигару и лег в сапогах на кровать. Его примеру последовал Шмидт.

Примерно через час Паулюс вернулся.

"Ну, как маршал?" - спросил Шмидт.

"Маршал как маршал".

"О чем говорили?"

"Предложили приказать сдаться оставшимся, я отказался".

"И что же дальше?"

"Я попросил за наших раненых солдат. Мне ответили: "Ваши врачи бежали, а теперь мы должны заботиться о ваших раненых".

Через некоторое время Паулюс заметил: "А вы помните этого из НКВД с тремя отличиями, который сопровождал нас? Какие у него страшные глаза!"

Адам ответил: "Страшно, как все в НКВД".

На этом разговор кончился. Началась процедура укладывания спать.

Ординарца Паулюса еще не привели. Он раскрыл сам приготовленную постель, положил сверху два своих одеяла, разделся и лег.

Шмидт разворошил свою кровать, с карманным фонариком тщательно осмотрел простыни (они были новые, совершенно чистые), брезгливо поморщился, закрыл одеяло, сказал: "Начинается удовольствие", - накрыл постель своим одеялом, лег на него, накрылся другим и резким тоном сказал: "Погасите свет". Понимающих язык в комнате не было, никто не обратил внимания. Тогда он сел в кровати и жестами начал объяснять, что ему хотелось. Лампу обернули газетной бумагой.

"Интересно, до какого часа нам можно будет завтра спать?" - спросил Паулюс.

"Я буду спать, пока меня не разбудят", - ответил Шмидт.

Ночь прошла спокойно, если не считать того, что Шмидт несколько раз громко говорил: "Не трясите кровать". Кровать никто не тряс - ему снились кошмары.

1 февраля 1943 года. Утро. Начали бриться. Шмидт долго смотрелся в зеркало и категорически заявил: "Холодно, я оставляю бороду".

"Это ваше дело, Шмидт", - заметил Паулюс.

Находившийся в соседней комнате полковник Адам процедил сквозь зубы: "Очередная оригинальность".

После завтрака вспомнили вчерашний обед у командующего 64-й армией.

"Вы обратили внимание, какая была изумительная водка?" - сказал Паулюс.

Долгое время все молчали. Бойцы принесли ст.лейтенанту газету "Красная армия" с выпуском "В последний час". Оживление. Интересуются - указаны ли фамилии. Услышав приведенный список, долго изучали газету, на листе бумаги писали свои фамилии русскими буквами. Особенно заинтересовались цифрами трофеев. Обратили внимание на количество танков. "Цифра неверная, у нас было не больше 150", - заметил Паулюс. "Возможно, они считают и русские", ответил Адам. "Все равно столько не было". Некоторое время молчали.

"А он, кажется, застрелился", - сказал Шмидт (речь шла о ком-то из генералов).

Адам, нахмурив брови и уставившись глазами в пол: "Неизвестно, что лучше, не ошибка ли - плен?"

Паулюс: "Это мы еще посмотрим".

Шмидт: "Всю историю этих четырех месяцев можно охарактеризовать одной фразой - выше головы не прыгнешь".

Адам: "Дома сочтут, что мы пропали".

Паулюс: "На войне - как на войне" (по-французски).

Опять стали смотреть цифры. Обратили внимание на общее количество находившихся в окружении. Паулюс сказал: "Возможно, ведь мы ничего не знали". Шмидт пытается мне объяснить - рисует линию фронта, прорыв, окружение, говорит: "Много обозов, других частей, сами не знали точно сколько".

В течение получаса молчат, курят сигары.

Шмидт: "А в Германии возможен кризис военного руководства?"

Никто не отвечает.

Шмидт: "До середины марта они, вероятно, будут наступать".

Паулюс: "Пожалуй, и дольше".

Шмидт: "Остановятся ли на прежних границах?"

Паулюс: "Да, все это войдет в военную историю как блестящий пример оперативного искусства противника".

За обедом беспрерывно хвалили каждое подаваемое блюдо. Особенно усердствовал Адам, который ел больше всех. Паулюс оставил половину и отдал ординарцу.