Чтение онлайн

Симолин вовсе и не собирался отвечать на эти вопросы, которые фельдмаршал явно ставил самому себе и не нуждался в совете, потому что знал местные условия лучше, чем только что прибывший сюда Симолин.

– Если бы согласились на Бухарест, то лучше этого места ничего нельзя придумать. Только здесь уполномоченные комиссары могут пребывать с удобствами, – говорил Румянцев, внимательно разглядывая Симолина. – Да, пожалуй, так, поелику нет другого удобного на сей стороне Дуная селения, в котором бы мог поместиться комиссар со своей свитой… Так что, Иван Матвеевич, заготовьте письмо визирю и пашпорт для его уполномоченного. И не забудьте отдать повеление о принятии и препровождении оного с пристойными его чину почестями.

– Ваше сиятельство, в Бухаресте уж слишком много наших войск. Согласятся ли турки пребывать в оном, когда каждый день они будут зреть своих неприятелей, гордо разгуливающих по их городу?..

– Ну, если турки не согласны будут на Бухарест, то можно предложить им Журжу. Я согласен и на Журжу. Нельзя больше медлить с определением сего дела, которое положит основание к заключению мира.

– Да все равно, как мы ни торопимся, времени пройдет много. Пока курьер в Шумлу прибудет, потом в Константинополь, потом снова к нам… Месяца два пройдет, не меньше. Турки и будут тянуть с открытием переговоров. – Симолин за свою более чем тридцатилетнюю дипломатическую деятельность всякого насмотрелся и не питал никаких иллюзий на быстрый успех.

– Нам тоже нужна передышка, а потому перемирие до 1 июня – удобное время и для нас. После зимы нужно время, чтобы привести армию в боевое состояние.

– А что вы скажете, ваше сиятельство, на их предложение продолжить перемирие на три месяца, если мирные договоры будут прерваны? – спросил Симолин.

– Нет, вот с этим мы никак не можем согласиться. Если мирные переговоры будут прерваны, то отсрочить возобновление военных действий еще на три месяца можно только с согласия наших повелителей. А пока положение армий с обеих сторон на все время перемирия должно быть то же самое, что и ныне. Главное течение Дуная должно быть признано линией разделения между армиями. Я считаю, что на обоих берегах сей реки нельзя вновь производить никаких укреплений и возобновлять разоренные в конце минувшей кампании такие города и крепости, как Бабадаг, Тульча, Исакча, Мачин и Гирсов…

– Думаю, что они должны с этим согласиться, как и с тем, что и военные действия в Азии должны быть прекращены. Дабы, по получении взаимных уведомлений о перемирии, все земли, крепости и другие места остались в тех руках, в которых они тогда находились. Но вот о судоходстве в Черном море…

– А что о судоходстве? Перемирие простирается до всего Крыма и до Черного моря, так что никакое вооруженное судно не может выйти из Черного моря в устье Дуная и ниже ходить, вдоль по Бессарабии, к устью Днестра. Равным образом да не показываются суда турецкие при берегах и пристанях крымских.

– С этим они вряд ли согласятся… Сколько тут, на Дунае, у них судов! Да и Черное море для них – это внутреннее море, и никто не вправе им указывать…

– Ну уж теперь-то мы вправе указывать. Наши корабли уже показались в Черном море. А с прибытием адмирала Нольса к нашей армии и успешным строительством Азовской флотилии под руководством вице-адмирала Сенявина морские дела наши пойдут еще успешнее. Скоро наступит такое время, когда из Крыма будут ходить наши корабли по Дунаю и Днестру. Только опять вот плохо – нет карт у нас… А Дунай капризен: то глубок, то мелководен, пора бы нам изучить берега его, движение ветров в разное время года, описать положение и высоту воды в устье и послать все эти данные в коллегию Адмиралтейства. А уж оттудова переслать адмиралу Сенявину для дачи наставлений при отправлении сюда судов от крымских берегов. Пора налаживать такую связь между нашими армиями, и флот должен содействовать тому. А по Дунаю пусть их суда ходят, только мало таковых найдется. В прошлую кампанию мы много у них пожгли или к себе забрали. Так что вряд ли турки много судов наберут. Готовьте письмо верховному визирю и дружественным послам в Константинополь.

Румянцев и Симолин долго еще говорили о возможных осложнениях во время переговоров, о тех хитростях, которыми турки обычно пользуются в общении с европейцами, объясняя все разногласия восточными постулатами веры и обычаями старого Востока.

– А пожалуй, мне пришла благотворная мысль, – вдруг прервал плавный разговор Румянцев. Симолин удивленно посмотрел на него: что ж, дескать, тут удивительного, немало уж высказано… – Нет, чисто военная мысль. Вот ведь как бывает, говоришь об одном, а мысли крутятся-вертятся возле другого. Уже сейчас нужно отдать распоряжение генерал-майору Энгельгардту… Сейчас, с наступлением весны, может быть, неприятель вознамерится вводить свои суда из Черного моря в Дунай. Пока пойдут переговоры о перемирии, мы должны перекрыть реку имеющимися судами. А также учредить сухопутную стражу на острове Шулине, наладив между этими двумя постами непрерывную связь и взаимную помощь для того, чтобы как можно надежнее отражать неприятельские попытки прорваться чрез устье Дунайское. Потребным считаю и на супротивный берег распространить свою стражу.

– А если неприятель бросит туда большие войска? – поддержал разговор Симолин.

– Ну, в этом случае всегда нужно иметь столько судов, чтобы всякий раз можно быстро убраться оттуда. Разумеется, начальник поста должен быть такой, что никогда не растеряется, никогда не утратит бдительность.

– Ваше сиятельство! Раз уж вы заговорили о военных действиях, хотя и только что думали о мире…

– Никогда не должно забывать о военных приготовлениях, если хочешь выиграть мир…

– Это верно. Но у нас-то есть план будущей кампании, которая вполне может начаться, если мы ни о чем не договоримся. – Симолин должен был знать, начиная свои приготовления к переговорам, о том, что мы могли предъявить туркам.

– Вы видите, как рано наступила теперешняя весна. Нет никаких известий о приготовлениях неприятеля к полевым действиям. Но я посчитал необходимым отдать некоторые распоряжения генералу Потемкину, который командует войсками, находящимися ближе всех к неприятелю. И чтобы предупредить неприятельские покушения на наш берег, я приказал ему избрать для своего корпуса удобнейшее место. Потемкину, как только он выступит с зимних квартир, предстоит так расположить свой корпус, чтобы отделенные от него посты могли вести самостоятельные действия против неприятеля и быть всегда связанными между собою… – На секунду Румянцев умолк.

– Но мы так и не знаем, что происходит на том берегу, – воспользовался паузой Симолин.

– Каждому начальнику приказано посылать шпионов в расположение неприятельских войск. Используем любые средства, чтобы узнавать о положении неприятеля. Меня снабжает сведениями полковник Борзов, комендант Браилова, – он часто посылал разъезды на тот берег. Две недели назад сообщил через капитана Дарабана, что неприятель попытался переправиться на наш берег против Каралаша. Турки, может быть, надеялись, что мы потеряли осторожность, и вздумали нанести удар. Но просчитались и были отброшены нашими пикетами. Так что готовимся к новой кампании, хотя и говорим о перемирии.

– Нам во время переговоров нужно точно знать, что мы не опасаемся военных столкновений, как бы они нам ни угрожали.

– А вы и не опасайтесь. Все три предыдущие кампании мы их били и бить будем, если они откажутся от наших условий заключения мира. – И столько было уверенности и силы в словах Румянцева, что Симолин, обычно осторожный и терпеливый, обрадованно вскочил со своего места и крепко пожал руку фельдмаршалу.

– Ваше сиятельство! Как мне повезло, что вы здесь командуете армией! Теперь мы своего добьемся, где бы ни собрались: в Бухаресте, Журже, Измаиле, Фокшанах…

– Я то же самое могу сказать и про вас. Я уж писал Никите Ивановичу Панину, что нуждаюсь в помощнике на дипломатическом поприще. Я человек военный, канцелярские дела превосходят собственные мои ресурсы, и без вас, Иван Матвеевич, в подобных изворотах я довольно надсадил бы свою и без того слабую уже голову…

– Ну уж, ваше сиятельство, не прибедняйтесь, вы все правильно делали. А с формулярами разбираться предоставьте действительно мне, за десятки лет я научился составлять всяческие бумаги, как положено, со всеми изворотами, как вы изволите выражаться. У нас действительно есть время, чтобы тщательно подготовиться к переговорам о перемирии. Да и Никита Иванович не оставит вас без своих наставлений.