Чтение онлайн

– О, мы выключили их, чтобы нам не пришлось с этим возиться, - говорю я.

Его глаза расширяются, и он поворачивается к Гидеону с умоляющим выражением на лице. Гидеон улыбается.

– Хочешь, я разберусь с этим?

– Да, пожалуйста.

– Ты хоть понимаешь, через какое дерьмо я прохожу из-за тебя? То, что ты теперь руководишь «Одиннадцать», делает меня таким счастливым. Ты приползешь ко мне, умоляя простить за все, с чем мне приходится сталкиваться, будучи твоим менеджером.

– Как бы то ни было, я восхитителен.
– Харли бормочет что-то невнятное, как будто уже чувствует то же самое, что и Гидеон.

Внимание Гидеона переключается на нас.

– Я найму для вас пиарщика и буду присутствовать на всех встречах. Возможно, о поцелуе придется рассказать в каком-нибудь другом СМИ. Статья, телеинтервью, что-нибудь еще. Вы можете говорить так мало или так много, как вам хочется, или, если вам, правда, нравится, вы можете позволить медиа и дальше нести свою безумную конспирологическую чушь. Хотя, поскольку за этой чушью стоит правда, для Харли и Райдера, возможно, будет лучше, если вы выступите и внесете ясность.

Я смотрю на Денвера, выглядящего неуверенным.

– Я бы не поцеловал его на публике, если бы не был готов ко всему этому.

Плечи Денвера расслабляются от облегчения.

– Я тоже.

– Хорошо. Решено.
– Гидеон достает свой телефон.
– Я сделаю несколько звонков. Скоро вернусь. У тебя есть кабинет, которым я могу воспользоваться?

Денвер уводит его по коридору, но через несколько мгновений возвращается и садится поближе ко мне, так что наши бедра соприкасаются. Я беру его за руку, и наши пальцы переплетаются.

Мне интересно, что мы с Денвером легко проявляем привязанность, в то время как Харли и Райдер не делают этого со своими партнерами. Думаю, что скрытность настолько глубоко укоренилась в них, что они привыкли воздерживаться от этого на публике. Все мы в какой-то степени приучены к этому, потому что общественность хочет знать все о нашей жизни, но есть разница между тем, чтобы держать за руку женщину и с любовью смотреть в глаза другому мужчине. Харли и Райдер держатся настороженно уже более десяти лет, и я думаю, именно поэтому мы с Денвером смогли совершить каминг-аут, когда они не могли.

Индустрия развивается, но Харли и Райдер годами твердили себе «Ты должен делать это» или «Ты не должен показывать эту свою сторону», чтобы преодолеть это.

– Итак, если позволит график, - говорит Харли, - мы надеемся провести остаток лета и часть осени за написанием материала, пока Блейк будет сниматься в своем фильме.

Блейк корчит лицо я убью вас в стиле Коби Годспида.

– Спасибо за это, кстати.

Я ухмыляюсь.

– Всегда пожалуйста. Кто знает, может, тебе понравится целовать Джордана.

Он отмахивается от меня.

– Меня беспокоит не гей-тематика. В основном, меня волнует реакция публики. Гомофобы могут перестать смотреть «Коби Годспида», квир-сообщество возненавидит то, что я натурал, играющий гея… Есть гораздо больше поводов для беспокойства, чем поцелуй с Джорданом Бруксом. Я достаточно уверен в своей гетеросексуальности, чтобы справиться с работой.

– Знаменитое последнее слово, - бормочу я.

– Что?

– Ничего.

– В любом случае, - перебивает Харли.
– Мы сочиняем и записываемся для альбома, зимой выпускаем один-два сингла, а следующим летом отправляемся в тур. На самом деле в следующем году будет десятилетняя годовщина нашего первого альбома, так что это очень трогательно и символично.

Как всегда, сразу к делу. Мы можем насмехаться над ним и спорить из-за всего этого, но я верю, что он справится с работой как следует. Он скрупулезен, как он сам говорит, но это потому, что ему не все равно. Мне это нужно.

– У Мейсона уже есть несколько песен, - говорит Денвер, и, клянусь, я никогда не смотрел на него так пристально.

– Нет, у меня их нет.

Денвер подталкивает меня локтем.

– Да, есть.

– Давай послушаем их, - говорит Харли.

Они все заплатят за это.

– Я их потерял. Упс.
– Все взгляды устремлены на меня.

– Был пожар.
– Я показываю руками взрыв.
– Пуф.
– Они мне не верят. Я вскидываю руки вверх.
– Отлично. Но помни, ты сказал, что нам позволено создавать свое собственное звучание. Я записал это в музыкальной комнате Денвера, так что качество дерьмовое, но суть понятна.

Я достаю телефон, но вместо того, чтобы перейти к папке, где я записал черновые треки, я открываю YouTube, набираю в строке поиска «Песни со звуками животных» и нажимаю на один из лучших результатов. Затем, когда из маленького динамика телефона зазвучала версия песни «Что есть любовь», я вижу, как вытягиваются лица всех присутствующих. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

– Я очень горжусь этим, - говорю я, и мой голос лишь слегка срывается. Я удивлен, что мне это вообще удается.

Харли поджимает губы, вероятно, пытаясь выбрать между тем, чтобы послать меня к черту, и тем, чтобы вспомнить, что я на самом деле еще не подписал контракт.

– Это… э-э... интересно.

Как только он это произносит, в песне поет петух, и я теряю остатки самообладания. Я начинаю хохотать, и вдруг в мою сторону летят декоративные подушки Денвера, что лежат у него на диванах. От всех участников группы.

– Мудак!
– Говорит Харли.
– Я думал, ты серьезно. Я сижу здесь и пытаюсь напомнить себе, что дал тебе творческую свободу!

Я все еще смеюсь, да так сильно, что слишком отвлекаюсь, чтобы заметить, как Денвер тянется за моим телефоном.

– Нет!
– Я пытаюсь забрать телефон, но он поднимает его над головой.

Когда я забираюсь к нему на колени, он бросает телефон Харли.

Я встаю, чтобы пойти за ним, но он зовет Брикса, который тут же встает у меня на пути. Мне приходится смотреть на него снизу вверх. Он всегда был таким высоким и широкоплечим?