Чтение онлайн

Последнее обстоятельство весьма заинтересовало его, и, опустившись на колени, он чиркнул спичкой и принялся всматриваться в странное углубление в стене.

— Тут что-то есть, — сказал он и протянул руку к полусгнившему, пропитанному влагой мешку, который на ощупь оказался более всего похож на полусгнивший, пропитанный влагой мешок со стеклянными шариками — излюбленной игрой всей четверых, когда они, конечно, сидели дома, а не лазили по темным туннелям.

— Готов поклясться, что это клад! — закричал он.

Да, это был клад. И тут даже всегда осторожная Антея не выдержала и закричала:

— Давай же, Синичка, тащи его скорее!

Сирил принялся вытаскивать на свет ветхий полотняный мешок размером с бумажный кулек, в которых зеленщики имеют обыкновение продавать барселонские орешки.

— Смотри-ка, какой тяжелый! — удивился Сирил.

Он дернул посильнее, прогнившая ткань не выдержала, и по полу темного прохода покатились, весело звеня и подпрыгивая, искрящиеся золотые монеты.

Интересно, что бы вы сказали, если бы вам довелось найти клад? Не знаю, как вы, а Сирил сказал:

— Ну вот, теперь еще и обжегся!

С этими словами он бросил на пол догоревшую спичку и принялся дуть на свои обожженные пальцы. Потом он добавил:

— IИ это была последняя спичка!

Минуту-другую дети подавленно молчали. Потом Джейн начала плакать.

— Не надо, — сказала ей Антея. — Успокойся, маленькая! Когда люди плачут, они потребляют много кислорода, а у нас его неизвестно сколько осталось. Успокойся, мы запросто отсюда выберемся.

— Да-а, — продолжала рыдать Джейн, — выбраться-то выберемся, а вдруг Феникс уже вернулся и снова улетел? Подумал, что мы нашли выход и улетел — навсегда-а-а! Я же говорила, что нам нужно было оставаться дома!

Каждый, замерев, стоял на своем месте — только Антея подвинулась поближе к Джейн, чтобы было удобнее утешать ее и вытирать ей слезы.

— П-пусти, п-пожалуйста, — сказала Джейн. — Это мое ухо, и вообще, слезы у меня льются не из ушей, а из глаз.

— Ну ладно, давайте выбираться отсюда, — сказал Роберт. Однако последовать его совету оказалось не так-то легко, поскольку никто не мог толком вспомнить, каким путем они добирались сюда. Вообще, вспоминать что-нибудь в темноте бесполезно. Другое дело, когда у вас есть спички. Тогда их даже и зажигать не надо — все вспоминается само собой.

Но, как вы уже знаете, у детей не было спичек, а потому всем им волей-неволей пришлось согласиться с Джейн в том, что лучше бы им сегодня вообще не высовывать носа из дому. Они уже были готовы предаться самому настоящему черному отчаянию — как вдруг пол у них под ногами подпрыгнул, и чья-то невидимая рука закружила их в смерчевом вихре, увлекая неведомо куда. Все четверо зажмурились (хотя какая от этого польза в темноте, правда?) и крепко вцепились руками друг в друга. Когда смерч наконец ослабил свою хватку, Сирил сказал: «Землетрясение!» — и дети открыли глаза.

Они стояли посреди своей полутемной детской — но как светло и красиво, как тепло и уютно, как, наконец, потрясающе здорово было очутиться здесь после кромешной тьмы подземного туннеля! На полу лежал ковер, и выглядел он так безобидно, словно ему ни разу в жизни не доводилось никого возить за границу. На каминной полке сидел Феникс и с чрезвычайно скромным видом ожидал изъявлений благодарности.

— Но как тебе удалось сделать это? — спросили его дети, исчерпав все известные им формулы вежливости.

— А, пустяки! Я просто слетал к вашему другу Псаммиаду и одолжил у него одно желание.

— Но откуда ты узнал, где его найти?

— Мне сказал ковер. Эти исполнители желаний всегда все знают друг о друге. У них, знаете ли, клановые интересы — совсем как у шотландцев.

— Но ведь ковер не умеет разговаривать?

— Не умеет.

— Тогда каким же образом…

— …я раздобыл Псаммиадов адрес? Говорю же вам, мне подсказал ковер.

— Значит, он все-таки умеет разговаривать?

— Да нет же, — задумчиво произнес Феникс. — Разговаривать он не умеет, но я, знаете ли, понаблюдал за ним минутку-другую, и мне все стало ясно. Мне всегда говорили, что я очень наблюдательная птица.

Только как следует подкрепившись холодной бараниной и оставшимися от мыши корками сладкого пирога (за которыми последовали горячий чай и бутерброды), дети нашли в себе силы пожалеть о рассыпанном на полу подземного туннеля сокровище, о котором, правда, никто и не вспоминал с тех самых пор, как Сирил обжег пальцы в пламени последней спички.

— Ну и ослы же мы с вами! — сказал Роберт. — Всю жизнь гонялись за сокровищами, и вот…

— Да не переживай ты так! — сказала Антея, которая, как обычно, старалась примирить всех и вся. — Завтра мы вернемся туда и заберем твое сокровище. Вот уж тогда накупим всем подарков!

Последующие четверть часа дети не без приятности провели в обсуждении того, кому какие следует купить подарки, а когда их филантропический пыл иссяк, потратили еще пятьдесят минут на то, чтобы придумать, что они купят себе.

Роберт уже заканчивал свое перегруженное техническими подробностями описание автомобиля, на котором он намеревался ездить в школу и обратно, как вдруг Сирил прервал его.

— Да ладно вам! — сказал он. — Хватит болтать! Все равно ничего у нас не выйдет. Мы никогда не сможем туда вернуться. Ведь мы даже не знаем, где находится эта треклятая башня.

— Может быть, ты знаешь? — с надеждой спросила Феникса Джейн.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Феникс тоном, в котором слышалось искреннее сожаление.

— Тогда не будет нам никакого сокровища, — сказал Сирил.

И это была сущая правда.

— Но, все равно, у нас есть ковер и Феникс! — сказала Антея.

— Прошу прощения! — сказал Феникс с видом оскорбленного достоинства. — Я ужасно не люблю вмешиваться в чужие разговоры, но ведь ты наверняка хотела сказать «Феникс и ковер»?

Итак, в субботу дети совершили первое из ряда своих славных путешествий на волшебном ковре. Для тех, кто еще ничего не понимает в днях недели, я хочу напомнить, что на следующий день было воскресенье.