Чтение онлайн

— Нужно же дать крысам хоть один шанс, — объяснил он.

Мяуканье постепенно смолкло. Затаив дыхание, все пятеро напряженно вслушивались в доносящиеся из детской звуки. Каждому из нас известно, что кошки едят крыс — это чуть ли не первое, что мы узнаем из маленьких коричневых книжечек для чтения. Но вряд ли кто-нибудь из нас сможет представить себе, как сто девяносто девять кошек едят триста девяносто восемь крыс (и наоборот).

Внезапно в безмолвном полумраке кухни, без особого успеха разгоняемом огоньком свечи, которая к тому же вот-вот грозила погаснуть ввиду сквозняка, раздалось громкое шмыганье. Роберт шумно втягивал в ноздри воздух.

— Какой необычный запах! — сказал он.

Не успел Роберт договорить, как в кухонное окно ударил яркий свет фонаря. Затем к стеклу вплотную придвинулось чье-то нахмуренное лицо, и чей-то недружелюбный голос произнес:

— Что это у вас тут за кавардак? А ну-ка впустите меня, да поживее!

То был глас закона!

Роберт на цыпочках подкрался к окну и обратился к полицейскому сквозь слегка надтреснутое стекло (которое совершенно случайно разбил Сирил, пытаясь удержать на носу папину трость, как это накануне вечером делал один на удивление ловкий прощелыга в цирке).

— О чем это вы? — наивно осведомился он. — Никакого кавардака у нас тут нет. Сами слышите — тишина и покой.

Он говорил сущую правду.

Вот только странный запах становился все сильнее, и даже насмерть перепуганный кошками Феникс осмелился высунуть клюв из-за отворота робертовой куртки, чтобы узнать, в чем дело.

Полицейский в нерешительности переминался у окна.

— Это мускусные крысы! — сдавленно прошептал Феникс, покидая свое убежище и исчезая в кромешной тьме над буфетом. — Может быть, какие-нибудь кошки и едят их, но только не персидские. Надо же, такой высокоученый ковер — и вдруг такая промашка! Ох, и веселая же ночка нам предстоит!

— Пожалуйста, уходите! — занервничал Роберт. — Мы собираемся ложиться спать. Вот видите, специально свечу зажгли. Никакого скандала и впомине нет. И вообще, мы всегда ведем себя тихо, как мышки.

Последние его слова потоноли в многоголосом хоре диких кошачьих воплей, с которыми на этот раз успешно конкурировал отвратительный визг мускусных крыс. Что случилось? Неужели первые все-таки решились попробовать последних на зубок перед тем, как окончательно отказаться от столь сомнительного блюда?

— А ну-ка, открывайте! — сказал полицейский. — У вас там, похоже, кто-то издевается над целой дюжиной кошек.

— Дюжиной! — охнул Сирил. — Чтоб мне оглохнуть! Дюжиной!

— Ладно, заходите, — сказал Роберт. — Хотите посмотреть, пожалуйста. Только я вам не советую. Подождите секундочку, я открою боковую калитку.

Через секундочку он, как и обещал, открыл боковую калитку, и полицейский, опасливо оглядываясь по сторонам, вошел в дом.

И вот, на кухне, в неверном свете оплывшей свечи, посреди кошмарного кошачье-крысиного концерта, более всего на свете напоминавшего рев полудюжины пароходных гудков, урчание двадцати автомобильных двигателей и пыхтение полусотни ручных помп, на бедного полицейского обрушились еще и четыре переходящих на крик голоса, наперебой рассказывавших ему четыре совершенно различные, но одинаково запутанные версии безумных событий сегодняшнего дня.

Кстати, вы когда-нибудь пытались объяснить полицейскому какую-нибудь элементарную вещь?

Итак, детская была полна персидских кошек и мускусных крыс, принесенных волшебным ковром со своей любимой родины. Кошки мяукали, а крысы пищали. И те, и другие проделывали это с такой силой, что разговаривать в доме можно было только на языке слепых. На кухне же присутствовали четверо детей, свеча, невидимый в темноте Феникс и чересчур даже видимый, несмотря на темноту, полицейский.

— Эй вы, слушайте сюда! — громовым голосом заревел полицейский и поочередно осветил лицо каждого из присутствующих (кроме скрывавшегося Феникса и безликой свечи, конечно). — Ну-ка, быстренько признавайтесь, что это у вас тут за кошачий концерт? Только не врите. Распоследнему идиоту понятно, что у вас тут с десяток кошек и что какой-то ублюдок дерет им хвосты. Ну так что?

Их было пятеро против одного, если считать Феникса. Но беда заключалась в том, что полицейский, даже будучи один-одинешенек, заметно превосходил своими формами всех пятерых вместе взятых. Когда кошки с крысами немного подустали и в кухне на короткое время воцарилась тишина, Сирил сказал:

— Ну ладно, что правда, то правда. Есть тут у нас пара-другая кошечек, но это не значит, что мы над ними издеваемся. Как раз наоборот. Мы их пытаемся накормить.

— Что-то непохоже, — мрачно пробурчал полицейский.

— Знаете, — сдуру ляпнула Джейн, — на самом деле это вовсе не настоящие кошки. Это, как бы вам сказать, придуманные кошки.

— Сама вы придуманная, миледи, — отрубил блюститель закона.

— О, Господи, да если бы вы смыслили в чем-нибудь еще, кроме всяких там убийц, воров и прочей мерзости, я бы тут же рассказал вам всю правду, — сказал Роберт. — Да ведь вы же даже в этом ничего не смыслите! Ведь правда, в ваши служебные обязанности совсем не входит совать свой нос в то, как честные подданные Ее Величества обращаются со своими личными кошками. Все, что в них входит, так это бросаться на помощь, когда кто-нибудь кричит «Караул, убивают!» или «Держи вора!». Что, разве не так?

В ответ полицейский заверил собравшихся, что ему лучше знать, когда и кому бросаться на помощь, и пока он в самых цветистых выражениях излагал это, Феникс, до этого смирно сидевший в кухонном шкафу между соусницей и блюдом для заливной рыбы, вдруг встрепенулся, на цыпочках (или их птичьих эквивалентах) пересек комнату и никем не замеченный выскользнул за дверь.

— О, не будьте таким ужасным занудой! — сказала Антея, стараясь придать своим словам как можно больше убедительности. — Мы просто обожаем кошек — да и как не обожать этих миленьких пушистеньких крошек? Да за все сокровища мира мы не смогли бы сделать им что-нибудь плохое. Правда ведь, Киска?

Джейн с готовностью подтвердила: «Конечно же, нет!» Однако, как девочки не старались, им не удалось переубедить упрямого чурбана в полицейской форме.

— А теперь вот что, — сказал он. — Можете тут лопотать себе, пока язык не отвалится, а я пойду и посмотрю, что у вас творится в той комнате, и если…

Его последние слова потонули в новом взрыве мяуканья и писка. Как только установилась относительная тишина, четверо детей принялись в один голос объяснять ему, почему нельзя ходить в детскую. Но несмотря на то, что кошки с крысами слегка утихомирились, они все же вопили достаточно громко для того, чтобы полицейский не понял ни слова из обрушившейся на него мешанины объяснений, просьб и увещеваний.

— Да заткнитесь же вы наконец! — завопил он наконец. — Во имя закона я иду осматривать соседнюю комнату. Давно следовало пустить в ход глаза, а то вы со своими кошками мне уже все уши отъели. А ну-ка, посторонись!

С этими словами он оттолкнул с дороги Роберта и зашагал по направлению к двери детской.

— Только потом не говорите, что я вас не предупреждал, — сказал Роберт.

— Послушайте! — сделала последнюю попытку Джейн. — На самом деле, это не кошки, а тигры. Так сказал папа, а уж ему-то лучше знать. На вашем месте я бы туда не ходила.