Чтение онлайн

— Ну вот, что ыб вы там ни болтали, а мы вас все равно поймали, — сказала мисс Амелия. — Селина, твоя замухрыжка вряд ли будет особо сопротивляться, так что открой, пожалуйста, окно и крикни пару раз «Караул!». Да погромче, пожалуйста, а то не услышат.

Не выпуская из рук Джейн, Селина направилась к окну. Но когда она открыла его и высунула голову наружу, вместо предписанного «Караул!» дети услышали радостное «Септимус!». Действительно, в этот самый момент у ворот дома появился высокий молодой человек — племянник недоверчивых пожилых особ, едва не задушивших Роберта с Джейн в тисках своих объятий.

Через несколько минут он, отперев входную дверь, уже поднимался по лестнице. Как только он появился на пороге кабинета, Джейн м Робертом одновременно испустили такой громкий крик радости, что задерганные всеми предыдущими событиями дня леди подпрыгнули на месте от испуга и едва не выпустили своих маленьких пленников.

— Это же наш викарий! — закричала Джейн.

— Вы нас не узнаете? — осведомился Роберт. — Не может быть! Помните, как вы поженили взломщика с кухаркой? Правда, это было здорово?

— Я так и знала, что это банда, — сказала Амелия. — Септимус, эти маленькие нечестивцы являются членами банды отчаянных головорезов, которая в настоящий момент самым беспардонным образом грабит наш дом. Они уже успели взломать кружку для сбора пожертвований, а их товарищи сейчас выносят наше столовое серебро.

Преподобный Септимус с самым разнесчастным видом провел ладонью по лицу.

— Что-то у меня голова закружилась, — сказал он. — Наверное, слишком быстро поднимался по лестнице.

— Да не трогали мы вашу идиотскую копилку! — взорвался Роберт.

— Тогда это сделали ваши сообщники, — возразила непреклонная мисс Селина.

— Нет, нет, — поспешно сказал викарий. — Это я вскрыл кружку. Мне понадобилась мелочь для того, чтобы заплатить взносы в «Независимый родительский фонд страхования от кори и коклюша». О Господи, надеюсь, сейчас-то я не сплю?!

— Спишь? Конечно, нет! — сказала мисс Амелия. — Немедленно обыщи дом! Я настаиваю на этом.

Все еще бледный и немного трясущийся викарий обыскал весь дом и, конечно же, не обнаружил в нем ничего превосходящего по размерам обыкновенную серую мышь.

Вернувшись в кабинет, он бессильно опустился в кресло и принялся обмахиваться газетой.

— Вы нас собираетесь отпускать или нет? — завопил Роберт срывающимся от гнева голосом. И, знаете, я его понимаю, потому что когда вас ни с того ни с сего хватают и начинают тискать пожилые женщины, бывает очень трудно удержаться от гнева. — Мы же ничего плохого вам не сделали. Это все ковер. Он вывалил нас вам на крышу и улетел. Мы же не виноваты, что все так случилось. Разве с вами не то же было? Помните, как он уволок вас на остров и заставил поженить нашу кухарку со взломщиком?

— О, моя бедная голова! — жалобно простонал викарий.

— Да подождите вы со своей головой! — не унимался Роберт. — Постарайтесь открыто взглянуть в лицо жизни и вести себя, как подобает мужчине!

— Наверное, это мне наказание за грехи, — слабо пробормотал викарий. — Вот только, не могу припомнить, чтобы я грешил в последнее время.

— Пошлите же за полицией! — сказала мисс Селина.

— Нет, лучше за доктором, — сказал викарий.

— Так ты все-таки считаешь, что они сумасшедшие? — спросила мисс Амелия.

— Не они, а я, — ответил викарий.

Джейн не переставала плакать о тех пор, как оказалась в объятиях мисс Селины. Однако тут она решила сделать передышку и обратилась к викарию со следующими словами:

— Сейчас вы, может быть, и не сумасшедший, но если сейчас же не отпустите нас, то непременно им станете. И правильно — так вам и надо!

— Тетушка Селина! — позвал викарий дрожащим голосом. — И вы, тетушка Амелия! Поверьте мне, это всего лишь сон — глупый, нелепый, безумный и отчасти смешной сон. Скоро вы сами в этом убедитесь. Но давайте все же будем справедливыми — даже во сне — и не будем поапрасну задерживать этих милых ребятишек. Они ведь и впрямь ни в чем не виноваты, ибо деньги из кружки взял я.

Мускулистые руки тетушек неохотно ослабили свою железную хватку. Роберт гордо отряхнулся и замер в позе оскорбленной добродетели. А Джейн бросилась к викарию и, прежде чем он успел увернуться, обняла его за шею.

— Вы просто душечка! — воскликнула она. — Не бойтесь, это только сначала кажется сном, а потом постепенно привыкаешь. А теперь, пожалуйста, отпустите нас домой! Ну же, милый, добрый, честный викарий, будьте хорошим мальчиком!

— Не знаю, что и подумать, — сказал викарий. — Это очень серьезная проблема. Этот сон, знаете ли, уж очень необычный. Возможно, это своего рода другая реальность. Но если это так, то она настолько реальна, что несколько детей вполне могут сойти в ней с ума — совсем как в обычной жизни. А уж если ты сошел с ума, так тебе прямая дорога в сумасшедший дом, где за тобой присмотрят, вылечат и в надлежащее время передадут на руки скорбящих родственников, которые до конца твоих дней будут кормить тебя с ложечки. Вообще-то, даже в обычной жизни иногда трудно разобраться, что тебе нужно делать в тот или иной момент, а тут еще все так перепуталось…

— Если это всего лишь сон, — возразил Роберт, — то вы рано или поздно проснетесь. А если вы проснетесь, то вам станет ужасно стыдно за то, что вы отправили нас в сумасшедший дом — неважно, что он существует только во сне, — потому что вы можете больше никогда уже не попасть именно в этот сон и вызволить нас оттуда, и нам придется вечно торчать в психушке, и рядом с нами не будет наших скорбящих родственников, потому что они в данный момент находятся в другом сне. Вот!

Но единственное, чем викарий мог ответить на робертову тираду, было «О, моя бедная голова!».

У Джейн с Робертом опустились руки. Ситуация представлялась им абсолютно безнадежной. Что и говорить, трудно иметь дело с рефлексирующим викарием.

И тут, в тот самый момент, когда безнадежность ситуации превысила все границы абсолютного и стала попросту невыносимой, дети вдруг почувствовали ту особого рода внутреннюю щекотку, которая знакома всем, кому доводилось исчезать среди бела дня на глазах многочисленных свидетелей. В следующий момент они и в самом деле исчезли, и в кабинете остались только преподобный (и неверующий, как Фома) Септимус и две его тетушки.

— Ага! — дико вскричал он, как только исчезновение свершилось. — Я же говорил вам, что это был сон! Вам, тетушка Селина, снилось то же самое, правда? И вам, тетушка Амелия? Во всяком случае, во сне я был в этом уверен.

Тетушка Селина посмотрела сначала на племянника, потом на тетушку Амелию, потом снова на племянника, и, наконец, набравшись смелости, сказала:

— Что ты имеешь в виду, Септимус? Нам с Амелией ничего не снилось. Ты, наверное, просто задремал ненадолго в своем кресле.