Чтение онлайн

Омилов замолчал, услышав в глубине дома звонок.

– Это еще что?
– удивился Осри.
– У тебя что, до сих пор стоят комсигналы? Почему ты не носишь босуэлл?

– Мне кажется, к нам кто-то пожаловал, - сказал Омилов, обходя два последних вопроса.
– Кто-то знающий пароль для входа в наше поместье.

– Ты кого-то ждал?
– нахмурился Осри.

– Только тебя, - пожал плечами Омилов.

– Папа, тебе просто необходимо носить босуэлл, - упрямо заявил Осри.

Омилов только усмехнулся, вглядываясь в горизонт.

– Одним из преимуществ выхода на пенсию является то, что тебя уже никто не может в любой момент вызвать на прямую связь, - сказал он.
– Ага. Вот и мы.

Над верхушками далеких деревьев возникло и описало изящную дугу над поляной золотое яйцо. Там, где пролетал фаэтон, по траве пробегало волнение как от ветра, и муаровые разводы пригнувшейся травы отражались в его зеркальном днище. Зависнув перед верандой, он скользнул вбок, поближе. Ветер, поднятый возмущенным гравиполем, коснулся лица Омилова, и он отступил на шаг.

Словно угадав его мысли, водитель такси отодвинул машину на несколько метров и плавно опустил на траву. В воздухе остро запахло раздавленной зеленью.

Омилов молча смотрел, как изогнутая дверь бесшумно скользнула вбок и из такси на траву спрыгнули две фигуры: одна чуть выше среднего роста, стройная; вторая рослая и массивная. Тот, что побольше, нес багаж. Второй поднял взгляд на веранду и зашагал к ним.

Омилов не мог поверить своим глазам. Он узнал Брендона нур-Аркада прежде, чем тот поднялся по ступеням и остановился перед ним, улыбаясь и протягивая обе руки. Так скоро после Энкаинации?

"Слишком скоро".

– Себастьян! Я так и думал, что застану вас здесь.

Омилов поколебался, потом поклонился, как того требовал формальный этикет, протягивая руки ладонями вверх для положенного прикосновения.

– Себастьян, - мягко произнес Брендон.
– Мне казалось, это единственный дом, где учитель главнее ученика, а титулы не играют ни малейшей роли.

– Ну, когда это было... Вы были тогда еще мальчишкой, так что это имело смысл, - ответил Омилов, глядя в голубые глаза.
– Не припомню, чтобы вы заглядывали сюда, в Низины, с тех пор, как выросли.

– Не заглядывал, - признался Брендон.
– Хотя и не по своей вине. Может, вернемся к прежним порядкам?

– Можем, - сказал Омилов.
– Добро пожаловать, Брендон.
– Обеими руками он сжал правую руку Брендона.

Брендон повернулся к Осри, вежливо стоявшему ря дом с непроницаемым лицом,

– Осри. Надо же.

– Ваше Высочество, - произнес Осри, с безукоризненной четкостью отдавая честь. Он выбрал чисто формальное обращение; это огорчило, но никак не удивило Омилова.

"Они даже в детстве слишком отличались друг от друга, чтобы быть друзьями, а уж теперь, десять лет спустя, когда Осри до сих нор не отошел от шока по поводу исключения Маркхема лит-Л'Ранджи из Академии..."

Правда, возможно, и не прошлое являлось причиной такого выражения на лице Осри. Те тревожные догадки, что омрачили радость Омилова при виде Брендона, вновь выступили на первый план, и они же обозначились свершившимся фактом во взгляде его сына. Омилов не слишком хорошо считал в уме, но Осри, зарабатывавший на жизнь преподаванием астрогации, без труда рассчитал бы минимальную продолжительность перелета с Артелиона на Шарванн. Холодок пробежал по спине Омилова: или Брендон сумел каким-то образом побить все известные рекорды скорости, или...

– Брендон?
– произнес он.
– Разумеется, я рад видеть тебя, но к чему такая спешка?

Омилов подумал обо всех неизбежных ритуалах, связанных с королевской Энкаинацией: по установившемуся порядку Брендону полагалось бы пировать несколько недель, гостя в самых богатых домах Панархии.

– Может, я некстати?
– Брендон перекинул длинную ногу через перила и уселся. Лицо его, высвеченное последними лучами заката, было откровенно усталым.
– Если вам не хочется меня видеть, мы улетим,

"Он совершенно точно улетел в день своей Энкаинации. Почему?"

Словно для того, чтобы поддразнить его, к Омилову вновь вернулась недавняя мысль: "Слишком много уважения к форме законов и никакого интереса к их истинному содержанию..." Он внимательнее вгляделся в лицо Крисарха. Нет, тут не только усталость, тут что-то еще.

– Что случилось?
– спросил он, стараясь, чтобы голос его звучал ровно и, не удержавшись, добавил, словно цепляясь за последнюю соломинку:

– Ты, должно быть, улетел сразу после Энкаинации? Брендон взял пустой бокал, который Омилов только что забрал у сына, и налил в него из графина.

– Перед, - сказал он с убийственной простотой.
– Я заскочил сюда попрощаться.

Омилов тряхнул головой.

"Если Семионовы ищейки не пасут нас уже - а в таком случае мы все равно бессильны что-либо изменить, - с этим можно обождать. Раз он здесь, у него должна быть на то причина. В присутствии Осри он все равно её не откроет".

– Пошли. Спрошу у Парракера чего-нибудь выпить, - произнес он вслух, пытаясь оправиться от шока и не думать о тех разрушительных последствиях, которые мог иметь неожиданный визит Брендона. Он перевел взгляд на второго человека, до сих пор терпеливо державшегося на заднем плане, и испытал новый шок, на этот раз несколько слабее, когда узнал в нем Леника Деральце, телохранителя, исчезнувшего вскоре после этой лусорской истории...

– Заноси багаж в дом, Деральце, - кивнул он.
– Парракер разместит вас со всеми удобствами.

"С этим я как-нибудь разберусь. В конце концов, разве не за умение справляться с ситуациями, не предусмотренными правилами, меня ценили?"

На мгновение в памяти его мелькнул знакомый образ, и он окончательно сбился с толку, затерявшись в воспоминаниях.

Он едва успел подойти к двери, как из его рабочего кабинета послышался еще один звонок коммуникатора, на этот раз пронзительный и настойчивый. В первый раз за последние десять лет у Омилова пересохло во рту от страха: это мог быть знак того, что Семион готов нанести удар. . Он услышал шаги за спиной.

– Что это, папа?
– спросил голос Осри.

– Я...
– Омилов так и не решил что сказать, когда Парракер, его дворецкий, вышел ему навстречу, держа что-то в руках.

– Сэр, это прибыло только что, с пометкой "срочно, лично в руки".

Омилов принял у него посылку, и Парракер, переведя взгляд на вновь прибывших, не смог сдержать удивления. Не вымолвив больше ни слова, он склонился в низком поклоне.

– Парракер!
– улыбнулся Брендон.
– Как жизнь? Дворецкий поклонился еще раз, потом повернулся к Омилову. Лицо его снова сделалось непроницаемым,