Чтение онлайн

Отчасти он был прав, и это задевало меня, как бы старательно я ни пыталась это в себе искоренить. Моё молчание было красноречивее слов.

– Я не делал выбор тогда и не делаю его сейчас. Я хочу сохранить… Всегда хотел.

– Что же ты хочешь сохранить?

Он откинулся на стуле, закрыв глаза, и снова потёр лицо руками.

– Они другие, Катарина. Не такие, как мы, но они не лишены ни разума, ни чувств, они просто другие. Не бездушные твари, не все.

– Ты говоришь так, словно знаешь их очень хорошо.

– В чём-то это так.

И он рассказал.

– Мне только исполнилось двадцать два года, я всё верил, что докажу отцу, что достоин…

– Отец, найти эту тварь в Долине – всё равно что искру, с которой начался пожар. Да и разве те торговцы не сами устроили там отлов? Они поплатились жизнью за свою глупость.

Бернеф поддался вперёд. Между его бровей залегла складка, а глаза недобро сверкнули, показывая его недовольство.

– Их глупость? И ты считаешь себя достойным трона? Твой народ пал от этих тварей, они восстали против своего правителя, а ты предлагаешь ничего не делать, сын? – последнее слово он скорее с презрением выплюнул, чем сказал, но я не стал заострять на этом внимание, отец часто пребывал не в духе.

– Я считаю, что нужно найти другой способ, а не уничтожать их, сейчас они тоже жители Тенебриса. Восстание погашено, я всё сделал для этого. Они больше не посмеют восстать против тебя. Одна голова ничего не решит, они продолжат охотиться на тварей, а те продолжат их убивать.

– Не смей произносить это! Твои грязные мысли достойны наказания, и милостив я лишь потому, что ты единственный наследник, иначе… – Бернеф скривился, не закончив фразу, но она ещё долго эхом отдавалась у меня в голове. – Разговор окончен. Завтра ты отправляешься в Долину, и не смей возвращаться без головы этого отродья. Тишина на востоке временная, пока очередная тварь не убьёт кого-то из жителей, пусть голова на пике станет доказательством моей защиты. Даже если потребуется перебить всех тварей, ты это сделаешь!

Он отвернулся, демонстрируя, что больше не намерен ни слышать меня, ни видеть.

Я вышел из тронного зала, злость бушевала во мне, рвалась наружу. Он был несправедлив и совершал ошибку, но что ему мои слова?

В эту же ночь я принял решение, что докажу, на что способен. Погашенное восстание не принесло отцу ни капли удовлетворения, он жаждет перебить всех жителей Долины, но я попытаюсь всё уладить своими методами. Тогда отец наконец увидит, что я достоин его уважения.

Потребовалось некоторое время, чтобы добраться до Долины. Мы двигались не к переходу, а сразу на восток, к месту, где произошло восстание.

Несмотря на то, что большинство жителей уже разошлись по домам, оставались и те, кто продолжал бороться.

Гвардейцы сдерживали народ, чтобы те не смогли дойти до замка. Люди были слабее, без подготовки – ими руководил страх и энтузиазм, но даже этого было достаточно, чтобы наделать беды и посеять смуту на всей территории Тенебриса.

– Господин, нам не стоит заходить в поселение. Приказ верховного правителя был войти в Долину и найти существо, растерзавшее торговцев.

Я раздражённо окинул взглядом гвардейца, чем вызвал в нем страх, тот отступил назад, но продолжил смотреть на меня, бросая вызов.

– Я знаю приказ, но сейчас здесь командую я.

– Но… – он не договорил, я резко приблизился и схватил его за шею, приподнимая с коня.

– Ещё одно слово, и ты лишишься своей головы! Это касается каждого.

Все молчали. Гвардеец кивнул, насколько позволяло его положение, но по глазам я видел, что это будет первое, о чем он донесёт отцу. Ну и пусть, по-другому мне не заставить их действовать по моему плану.

Жители были вооружены по-разному: у кого-то луки, вилы, топоры, кто-то обладал магическими способностями. Они не были дружелюбны, но в глазах многих я видел надежду. Не все были готовы сражаться, но страх за свою жизнь и жизнь своих близких был сильнее, я это уважал.

Как я понял позже, их затея была провальной ещё в зачатке: ни предводителя, ни чёткого плана. Они хотели безопасности, но не знали, как её достичь, и всё, что придумали, – взять в руки оружие, даже не подумав, что за мятеж их могут казнить.

Гвардейцы присоединились к оцеплению, они удерживали жителей почти в заложниках в течение последней недели, не выпуская ни в сторону замка, ни в сторону Долины. Самые отчаянные были привязаны к столбам, те, кто выступил против гвардейцев силой. Они были изнурёнными и, скорее всего, не продержались бы долго.

Я обошёл периметр и дошёл до небольшого каменного ограждения, возведённого для разделения Долины и северной стороны Тенебриса, а когда поднялся на него, перед моими глазами предстала картина, которую я не смогу забыть никогда.

Я видел смерть много раз, я бы сказал, она всегда ходила рядом со мной, но здесь даже моё огненное нутро застыло: десятки растерзанных тел, конечности, внутренности и головы – это был пазл, который не представлялось возможности собрать. Среди тел людей были и создания, населяющие Долину, их было на порядок меньше, но те, что лежали здесь, были в отместку покромсаны с особой жестокостью.

Это не было актом защиты, а проявлением ненависти, и как бы я не хотел принести мир на нашу землю, именно тогда я понял, что это не будет лёгкой задачей, более того, я усомнился, выполнима ли она в принципе.

– Сожгите тела, – я отдал приказ, а дальше совершил поступок, который только спустя время осознаю, что был глуп и самонадеян.

Увидев весь ужас, мой внутренний огонь превратился в злость. Договориться с людьми бы не вышло, ещё меньше я верил, что получится решить проблему переговорами с существами Долины. На тот момент я был уже убеждён, что они неразумные существа.

Был отдан следующий приказ: часть гвардейцев должна разогнать оставшихся повстанцев и, если будет необходимость, применить силу. Другая часть должна зачистить ближнюю границу и убедиться, что ни одной твари не окажется в пределах нескольких километров. А сам же, взяв оставшуюся дюжину гвардейцев, отправился дальше на поиски очага зарождения опасных тварей.

Большинство, узнав о действиях гвардейцев, добровольно сложили оружие и начали разбредаться по своим поселениям. Им было достаточно того, что кто-то другой будет биться за их идею и жизнь.