Чтение онлайн

Далее следует пример того, как Эриксон использовал эту форму вмешательства, задействовав воображаемый опыт, который имел целью вызвать необходимые изменения в точке зрения. Работа Эриксона с этим клиентом, на наш взгляд, являет собой пример терапии поразительного изящества — как с точки зрения экономии времени и усилий (со стороны клиента), так и благодаря своей впечатляющей эффективности.

А вот другой случай, о котором, я думаю, вам следует рассказать. Меня попросили прочесть лекцию на заседании Национального психиатрического общества в Государственной больнице Бостона, а организатором программы был доктор X, который работал в Бостонской больнице. И доктор X сказал мне, что он хотел бы провести демонстрацию гипноза... и я спросил его, кто будет испытуемым. Он ответил: походите по больнице и найдите сами. Я шел мимо палаты... и увидел очень хорошенькую медсестру. Вы же понимаете, что смотреть на испытуемого гораздо легче, если это хорошенькая медсестра. И вот я представился и спросил ее, не хотела ли бы она побыть испытуемым. Она ответила: «Да, ХОТЕЛА бы». Я сказал, что нужно пройти ряд предварительных тестов, чтобы убедиться, насколько она гипнабельна, и я заметил, что она очень способная девушка. Итак, я пошел и сказал доктору X, что я выбрал Ким. Он был просто в шоке. Он сказал: «Эта девушка уже несколько лет проходит курс психоанализа. Она уже подала заявление об уходе с работы в больнице. Она уже раздала все свои личные вещи, все украшения... И она назначила дату своего самоубийства. ЕЕ в качестве испытуемой использовать НЕЛЬЗЯ!!! Эта девушка — больная с суицидальными наклонностями!» Он сказал, что она абсолютно твердо решила покончить с собой. Я ответил: «Я заключил соглашение с этой девушкой. Я не могу РАЗОРВАТЬ его. Тем самым я только еще больше подтолкну ее к самоубийству. А я должен попытаться его предотвратить». Руководство больницы попыталось получить запрет на ее участие в эксперименте через суд. Суд объявил, что и она и я — совершеннолетние, а потому имеем ..... захотим. Итак, нам самим предстояло все решать... получить судебный запрет не удалось. Все врачи пытались меня отговорить. Но я сказал Ким, что собираюсь использовать ее в качестве испытуемой сегодня днем. Я показал ей место, на котором она должна была сидеть в аудитории. Я читал лекцию о гипнозе и демонстрировал различные феномены, используя других испытуемых, а затем вызвал Ким: «Ким, будьте добры, выйдите на сцену... идите медленно, не торопитесь... к тому времени, когда вы дойдете до середины сцены, вы будете находиться уже в достаточно глубоком трансе, и когда вы подойдете ко МНЕ, вы будете в очень глубоком сомнамбулическом трансе». Именно так все и произошло. Затем я демонстрировал различные гипнотические феномены, а затем продемонстрировал, что пребывающий в сомнамбулическом трансе испытуемый обладает способностью к визуализации, а также аудиально и визуально галлюцинирует, и предложил Ким пойти в Бостонский ботанический сад и посмотреть там на кусты и деревья, на цветущие растения. Мы очень мило прогулялись по Бостонскому ботаническому саду, и Ким свободно со мной общалась. Затем я предложил совершить прогулку по Бостонскому зоопарку. На Ким произвел очень большое впечатление кенгуренок. Об этом кенгуренке я знал заранее. Она посмотрела на маленьких тигрят... на всех животных в зоопарке. Затем мы вернулись в больницу, все еще путешествуя галлюцинаторно, и я предложил пройтись по одной улице, которая вела к пляжу, — по довольно оживленной бостонской улице. Я предложил ей подойти к пляжу и осмотреть его... место столь многих счастливых воспоминаний о прошлом и столь многих счастливых воспоминаний В БУДУЩЕМ. И она смотрела на океан и изумлялась бескрайним просторам океана... всем тайнам океана. После того как она насладилась прогулкой по пляжу, я предложил ей вернуться. Она вернулась. Видите ли, в состоянии гипноза бывают временные искажения. Можно проехать сотни километров за одну секунду. Поэтому у нас не заняло много времени посмотреть ботанический сад или пройтись по пляжу. Я поблагодарил ее за сотрудничество, а затем разбудил ее, сердечно поблагодарил за помощь в прочтении лекции и попрощался с ней. В туже ночь Ким исчезла; доктор X и все ее друзья недоумевали и тревожились, куда она подевалась. Спустя год от нее не было никаких известий... мы ничего не знали о ней. Прошло несколько лет. Тогда шел 1956 год. И вот однажды в ip/2 году мне позвонили из Флориды. И женский голос сказал: «Вы, вероятно, не помните меня, — меня зовут Ким. Я ушла из Бостонской государственной больницы и записалась во флот. Я прослужила там два обычных срока и еще два срока по контракту, много путешествовала, а потом решила жить во Флориде. Я встретила отставного капитан-лейтенанта ВВС. Мы поженились, и теперь у меня пятеро детей-школьников, и я работаю медсестрой. Я подумала, что вам было бы интересно это знать».

Еще бы не интересно! С тех пор мы ведем постоянную переписку с Ким. Когда я был в Мичигане, я получил от нее письмо. Какой-то доктор сказал ей: «Гипноз — это фарс... это притворство», и Ким написала: «Я подошла к нему и сказала: «Если бы не гипноз, меня бы здесь не было!»» Удивительно, как работает психотерапия? Я открыл перед ней совершенно новый взгляд на жизнь — красоту и жизнь ботанического сада, красоту и жизнь зоопарка... красоту и воспоминания пляжа и тайны океана. Ее старшему сыну сейчас шестнадцать лет — прекрасный возраст. Только один сеанс... я знал, что я делаю, я НАДЕЯЛСЯ, что знаю, что я делаю. У меня не было доказательств, что у меня получится. Люди есть люди, они склонны реагировать в форме паттернов, и всеми нами управляют паттерны поведения. И если у вас появился некий паттерн поведения, вы будете стремиться ему следовать. Вы себе не представляете. насколько жестко структурирован каждый из нас. 

В форте Беннинг, штат Джорджия, я тренировал команду снайперов для международных командных соревнований по стрельбе. Однажды я обедал в зале войсковой столовой с двумя лейтенантами, и тут вошли несколько человек, и я заметил, как одна девушка взяла поднос и стала оглядывать столовую в поисках подходящего столика. Она прошла мимо нескольких столиков, где были свободные места... и села туда, где она могла сидеть с западной стороны столика. Я сказал лейтенантам: «Эта девушка — единственный ребенок в семье». Они спросили: «Откуда вы знаете?» — «Я вам скажу, только сначала проверьте, так ли это». Они пошли и спросили ее, правда ли, что она единственный ребенок в семье... и она ответила: «Да». Она поинтересовалась, почему они ее об этом спрашивают. И они сказали: «Вон тот доктор сказал, что вы единственный ребенок». — «А кто это?» Они назвали ей мое имя. «Я никогда о нем не слышала». Они вернулись... как же я узнал, что она единственный ребенок? Она оглядывала столовую в поисках столика, где она могла сесть, и в результате нашла столик, где свободной была западная сторона. Потому что дома папа сидел вот здесь, мама сидела здесь, а ей оставалось сесть здесь. В поведении людей множество. паттернов, и не пытайтесь все их сформулировать. Просто ждите, и вы увидите, как они будут проявлять себя.

Когда вы видите человека, протягивающего вам правую руку, ладонь которой ребром обращена к поверхности земли, этот жест вызывает у вас симметричную последовательность, или «паттерн», форм поведения, в соответствии с которым вы протягиваете свою правую руку, сжимаете руку другого человека и начинаете трясти ее вверх-вниз. Рукопожатие определенно не является примером особенно глубокомысленного или сложного поведения, однако оно ЯВЛЯЕТСЯ примером поведения, структурированного в виде паттерна. Под поведением, структурированным в виде паттерна, мы понимаем тот факт, что рукопожатие обладает некоторым качеством, позволяющим систематически вызывать определенный результат (в частности, устанавливать определенного рода раппорт). Протягивание руки описанным выше способом любому представителю нашей культуры практически неизменно вызовет определенную совокупность симметричных реакций со стороны этого человека, а именно — пожатие вашей руки. Таким образом, мы можем сказать, что это пример (культурного) поведенческого паттерна в том смысле, что он предсказуемым образом описывает результат некоторой последовательности форм поведения.

Диапазон форм опыта, на который распространяется структурированное подобным образом поведение, в действительности значительно шире и тоньше, чем такие с очевидностью запрограммированные формы поведения, как рукопожатие, раскуривание сигареты, нажатие на тормоз при виде красного света и т. д. Формы поведения, включающие развернутые когнитивные процессы и осознание, а также более сложные формы внешнего поведения (такие, как наступление и развитие депрессии) или же тонкие, неосознанные формы поведения (скажем, моргание при произнесении некоторых слов), столь же жестко структурированы, как и простые «привычки». На самом деле основная часть нашего поведения в высшей степени структурирована. Если вы на минуту задумаетесь о поведении членов вашей семьи или друзей в аналогичных контекстах, этот факт станет для вас очевидным. Возьмем, к примеру, еду. Некоторые люди практически всегда разрезают всю поданную им пищу на кусочки, а уже потом едят, а другие практически всегда отрезают и едят по кусочку. Одни едят быстро, другие — медленно. Одни смотрят в меню и выбирают первое блюдо, которое кажется им привлекательным, а другие не могут принять решение до тех пор, пока официант не спросит их, что им принести. Очевидно, что подобных вариаций существует бесчисленное множество. Суть же в том, что разные люди в одинаковых контекстах демонстрируют различные формы поведения и что большая часть их форм поведения в рамках определенного контексты будет повторяйся раз, когда они в очередной раз окажутся в рамках этого контекста. Иными словами, их поведение структурировано в виде паттернов. Распространите ваши размышления на любой контекст, и вы обнаружите неизменные закономерности в вашем собственном поведении и в поведении других людей.

В большинстве случаев эти поведенческие паттерны обеспечивают нам значительное преимущество, заключающееся в том, что нам не приходится сознательно отслеживать и направлять шаги, из которых состоят практически все наши действия — открывание двери, завязывание шнурков или заказ еды в ресторане. Если бы вы каждый раз задумывались о том, как вам открыть дверь, завязать шнурки или быстро выбрать блюдо, решение этих задач было бы бесконечно обременительным и крайне неэффективным (более того, если бы вы могли генерировать поведенческие альтернативы при выполнении подобного рода задач чересчур обильно, вам грозила бы опасность навеки застрять перед закрытой дверью и умереть от голода, так и не завязав шнурки). Выстраивание большинства форм нашего поведения в жестко структурированные последовательности освобождает сознательную часть нашей психики, позволяя использовать ее для других, более интересных размышлений (так, завязывая шнурки, вы можете думать о предстоящем свидании, а не о том, какой узел вам завязать). Некоторые из наших поведенческих паттернов представляют собой общепринятый культурный опыт — к их числу относится рукопожатие, тогда как многие другие паттерны являются в высшей степени индивидуальными — к ним можно отнести пристрастие начинать бритье с верхней губы, надевание сначала брюк, а потом рубашки, ожидание того, что вас пригласят на свидание, и отказ проявить инициативу, предоставление супругу права выбора фильма для просмотра и многое другое.

Как часто семейные проблемы представляют собой сущие пустяки. Супружеские пары обращаются ко мне и говорят... мы любим друг друга и наслаждаемся сексом, но когда мы пытаемся заснуть... каждая ночь заканчивается жутким скандалом. Каждую ночь, когда мы пытаемся уснуть, мы начинаем ссориться. А ведь мы любим друг друга, наша сексуальная жизнь в полном порядке, но когда мы ложимся спать, мы начинаем ссориться. И какая мысль первой приходит вам в голову? Как вы думаете, из-за чего они ссорятся? Я говорю им: «Вы оба выросли с привычкой спать на правой стороне постели или на левой стороне — поэтому вы и ссоритесь, когда ложитесь спать, что либо ВЫ оказываетесь на неудобной для вас стороне постели, либо ОН». В моей собственной семье тоже был случай, когда Майк и Арчи спали однажды ночью в одной постели, а оба они привыкли спать на правой стороне. О, какой скандал закатили Арчи и Майк, пытаясь устроиться поудобнее! То Арчи спал на правой стороне, и тогда Майк оказывался не с той стороны, то наоборот, и они никак не могли успокоиться.

Одним из способов размышления о ситуации клиента является рассмотрение возможности того, что он использует паттерн поведения, неэффективный или неадекватный в контексте, в котором используется этот паттерн. К примеру, если человек все время «предоставляет супруге право решать, какой фильм смотреть, то в контексте супружеских отношений этот паттерн вполне уместен; но если этот человек будет использовать тот же паттерн в обществе своих коллег на заседаниях правления компании, его репутация окажется под угрозой. Если он желает оказывать какое-либо влияние на будущее своей компании, то должен уметь открыто выражать свое мнение о том, в каком направлении ей следует развиваться. Аналогичным образом пианист, которого охватывает при выходе на сцену такой страх, что он не может играть, использует паттерн поведения, который, возможно, являлся бы полезным, если бы его попросили выполнить некую физически опасную задачу (к примеру, полететь на дельтаплане без предварительной подготовки), однако в контексте фортепианного концерта он неуместен. Таким образом, наша задача — не избавиться от некоторых форм поведения, а контекстуализировать их уместным образом, ограничивая эти формы поведения теми сферами, где их использование уместно, а также формируя или вызывая паттерны поведения, уместные в других контекстах. С точки зрения поведенческих изменений член правления компании добивается от вас как от своего психотерапевта изменения паттерна его поведения таким образом, чтобы в контексте заседаний правления он мог заявить о своих предпочтениях, а пианист хочет обрести способность без страха выходить на сцену и исполнять свою программу.

Чем же в таком случае определяется то, когда человек демонстрирует тот или иной КОНКРЕТНЫЙ паттерн поведения? Существует несколько способов ответить на этот вопрос. Одним из них является указание на то, что индивиды демонстрируют те паттерны поведения, которые они сами обучились использовать в данном контексте или которым их научили другие люди. К примеру, вас в раннем возрасте могли научить уступать желаниям других, когда возможен выбор вариантов. Другой способ объяснить систематическое проявление поведенческих паттернов — указать на то, что они являются логическим следствием совокупности обобщений, которыми руководствуется человек в рамках конкретного контекста. К примеру, убеждение в том, что другие люди будут любить вас, если вы будете уступать их желаниям, может найти внешнее выражение в передаче выбора другим. В первом случае реакции человека в рамках определенного контекста являются функцией форм поведения, которые были им сформированы или усвоены, тогда как во втором его реакции являются функцией совокупности убеждений или обобщений, приобретенных тем или иным способом. Разумеется, ни одно ни другое описание не является однозначно верным, — это две стороны одной медали. Когда опыт (либо в форме прямых указаний, либо в форме благоприятного стечения обстоятельств) моделирует ваше поведение в рамках определенного контекста, наряду с новыми поведенческими привычками формируются обобщения и критерии, конгруэнтные данным формам поведения. И напротив, изменение ваших обобщений или критериев в отношении определенного контекста приведет к поведенческим изменениям, конгруэнтным этим изменениям в вашей модели мира. Иными словами, то, каким образом вы будете реагировать (вести себя) в данном контексте, будут определять ваши убеждения относительного того, что хорошо, а что плохо, что полезно, а что вредно, что интересно или важно, а что опасно в конкретном контексте.

Таким образом, тот референтный опыт (критерии/убеждения/ обобщения), в пользу которого вы будете производить сортировку, в значительной степени определит характер уместного поведения в рамках соответствующего контекста, однако верно также и то, что поведенческий опыт модифицирует существующие обобщения или формирует новые (посредством пересортировки критериев). Предметом рассмотрения предыдущей главы являлось то, как Эриксон использовал точки зрения своего клиента (то есть его референтный опыт) в качестве средства для изменения его привычного поведения и достижения за счет этого более глубоких изменений. В этой главе мы рассмотрим то, как Эриксон использует паттерны поведения клиента с целью полезного изменения его точки зрения и за счет этого добивается более глубоких изменений.

Развитие способности производить вмешательство, идущее на благо вашего клиента, либо благодаря задействованию его модели мира, либо благодаря использованию его паттернов поведения, придаст вашей работе гибкость и глубину, что является очевидным преимуществом. Как же нам в таком случае выделить нужный паттерн поведения среди огромного количества поведенческой и вербальной информации, предоставляемой вашим клиентом? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала провести различение между содержанием проблемы и организацией этого содержания в форме паттернов.