Чтение онлайн

Я умоляла его сделать это быстрее и не хотела портить момент.

Почему я должна была всё испортить?

Почему я не могла быть нормальной? Почему боль всегда шла за мной следом?

Доминик хотел поднять голову, но я потянула его вниз, чтобы он поцеловал мою шею. Его толчки были аккуратными и медленными, но каждый раз они задевали что-то внутри меня, заставляя сжаться от боли.

Губы Доминика прошлись по моей раскалённой коже, мягко посасывая её, и это заставило меня отвлечься. Я старалась чувствовать что-то одно: насколько осторожно он двигался внутри меня или как хотел убедиться, что со мной всё было хорошо.

Он больше никогда не захочет быть со мной. Я была бесполезна даже в постели.

Что если отец всегда был прав? Я не способна даже угодить мужчине.

Слёзы катились по моим щекам, пока я жмурилась. Доминик тихо застонал, и я через силу улыбнулась, пока прижимала его голову к своей шее, радуясь, что хотя бы одному из нас это нравилось.

Я сдерживала всхлип, застрявший в горле, но не могла остановить его. Он целовал мою шею и ключицы, стараясь угодить мне. Он был заботлив.

Спустя немного времени Доминик остановился, и я почувствовала, как что-то тёплое разлилось во мне. Моя рука больше не сдерживала его, и мужчина поднялся, чтобы поцеловать меня, но он остановился, как только его губы нашли мои.

– Аврора…

Я медленно открыла глаза и встретилась с ним лицом.

– Это слёзы радости, – снова солгала я.

Я постоянно лгала ему. Я не хотела, чтобы он был частью той тьмы, что окружала меня. Доминик владел светом, и я хотела, чтобы он забрал меня. Убил всё то, что было до него.

Доминик вышел из меня и из меня вырвался болезненный стон, который я была не в силах сдержать. Он настороженно смотрел на меня, когда я поджала ноги, а затем его взгляд опустился к себе.

Я пыталась дышать умеренно, но у меня не получалось.

– Зачем ты держала меня? – спросил мужчина.

Доминик нежно коснулся моих коленей и раскрыл меня для себя. Я закрыла глаза, не желая встречаться с его выражением лица.

Он злился? Был обескуражен? Или может его тошнило от того, что я испортила наш первый раз, потому что не смогла справиться со своей собственной головой?

Я была более чем готова. Я хотела его. Чувствовала, что сейчас было самое время. Я даже не думала, что всё может произойти именно так.

Тёплая кожа коснулась моего бедра, и я открыла глаза, а затем увидела, как Доминик наклонившись, прижался своим лбом к моей ноге. Спустя секунду он коснулся того же места губами и прошептал:

– Почему ты не сказала мне? Зачем ты терпела?

– Мне…

– Хватит врать, – огорченно попросил он. – Если бы тебе не было больно, никакой крови тоже бы не было.

Я присмотрелась к своим бёдрам и заметила красные размазанные пятна.

– Почему ты не сказала мне? – повторил свой вопрос он.

Я поджала губы, чувствуя новый поток слёз, подступающий к мои глазам, но, наконец, честно ответила ему:

– Я не хотела, чтобы ты останавливался.

Взгляд Доминика был потерян, когда он смотрел на меня, и мне стало стыдно за свою реакцию на него.

Всё должно было быть иначе. Я должна была наслаждаться этим. Мне всегда нравились его прикосновения. Теперь он больше не дотронется до меня?

– Глупышка, – прошептал он.

Доминик встал с кровати, и я заметила, что его член так же был испачкан в моей крови. Я вся дрожала, пока он собирал с пола свои вещи, а затем, не оборачиваясь, чтобы напоследок посмотреть на меня, пошёл на выход из комнаты.

Я была отвратительной и вечно всё портила.

Доминик вышел из комнаты, но дверь не закрыл, а затем послышались шуршания и шум воды.

Он хотел отмыться от меня. Это нормально. Все хотели.

Я вытерла слёзы тыльными сторонами ладони и хотела на пару минут укрыться одеялами и полежать здесь, успокаивая быстро бьющееся сердце, а затем покинуть это место навсегда, но Доминик вошедший обратно в комнату, остановил меня.

Он надел брюки, но рубашка осталась в его руках. Он смотрел на меня, пока шёл к кровати, а когда уселся на неё, его голова виновато опустилась, а глаза закрылись.

– Я ублюдок, – злобно прошептал он.

Мои глаза округлились, и я резко вздохнула.

– Я должен был быть внимательнее к тебе.

Доминик повернулся ко мне лицом и протянул руку, открывая глаза, чтобы коснуться моего колена, но остановился в паре сантиметров от него, спрашивая:

– Позволь мне, Аврора.

Я кивнула ему и подвинулась ближе, ощущая пронзительную неунимающуюся боль. Мои брови нахмурились, и Доминик заметил это, потому что я увидела горечь, пробежавшую по его лицу.

Он винил себя?

Доминик коснулся моего колена и раздвинул мои ноги, а затем положил свою рубашку прямо к моему пульсирующему центру. Ткань была теплой и влажной, и я испустила довольный стон от соприкосновения с ней.

– Легче? – тихо спросил мужчина.

– Да, – так же тихо ответила я ему.

Доминик мягко прикладывал рубашку ко мне, пока она окрашивалась в красный, а затем осторожно провёл ею по моим бёдрам, смывая размазанные остатки крови.

Это было приятно, и боль постепенно утихала.

Доминик следил за мной, пока мои веки наливались свинцом.

– Ты когда-нибудь простишь меня? – неожиданно спросил он.

Моё сердце пропустило удар. Разве не я должна была спрашивать его об этом?

– А ты когда-нибудь прикоснёшься ко мне снова?

Мужчина наклонился и оставил поцелуй на моём колене.

– Позволь мне всё исправить, – попросил он. – Тебе будет хорошо. На этот раз я прослежу за этим, – уверил меня он.

Мне хотелось громко плакать от того, как моё сердце разрывалось из-за того, что я сделала с нами. Я заставила его засомневаться в себе и поверить, что это именно он причинил мне боль, когда я сама делала это с собой.

Я судорожно кивнула ему.

Всю оставшуюся ночь мы провели вместе. У Доминика получилось унять боль, и я даже смогла кончить, но это случилось не сразу. Он держал меня в своих объятиях, мягко поглаживая меня по голове, пока я засыпала, уткнувшись в его грудь.

Я чувствовала, как отец постепенно уходил из моей головы, потому что Доминик прогонял всё плохое, когда был рядом со мной. Он был тем, в ком я нуждалась, и я тоже хотела быть полезной для него, но пока единственное, что я делала, это приносила боль нам обоим.

Я ненавидела себя. Ненавидела, что поступала так с ним.

Он был лучшим, что когда-либо со мной случалось, и я хотела быть лучшей для него в ответ.

Доминик крепко прижимал меня к себе, как будто я могла выпасть из его рук, и я слышала, как он извинялся и шептал что-то, убаюкивающе поглаживая меня. Я точно запомнила те слова, что он произнёс перед тем, как я окончательно погрузилась в сон: