Чтение онлайн

Большинство расположились на диванах или в креслах, и еще какие-то странного вида типы обезьяньей походкой слонялись по углам. Богема, не богема... или нувориши? Черт его знает, что их связывает вместе? Все перемешалось в этом собрании, безусловно претендующим называться благородным. Прямо-таки салон Анны Шерер, не иначе. Эта Марго с любовью изображала некую grande precieuse - хозяйку светского салона, как говорят французы, "царящую в золоченой гостиной и блеском ума чарующую поэтов, вельмож, паломников".

У дальней стены гостиной стоял большой раздвижной стол с расположенными вокруг него стульями с высокими спинками. На столе красовалась разнообразная закуска и выпивка, наверняка привезенная контрабандой из России. За столом сидела только одна персона - женщина солидных габаритов. Волосы ее, крашенные перекисью водорода, были коротко острижены и мелко завиты. С энтузиазмом людей, любящих хорошо поесть, она поглощала разнообразную снедь, хищно поблескивая золотой фиксой. Другие люди, как уже было сказано, предпочитали более комфортные, интимные места, чему способствовало наличие возле диванов одного, а иногда и двух журнальных столиков, которые могли использоваться, и использовались как трапезные. Кстати о еде, в столь неопределенный час суток, даже Остап Бендер, наверное, не смог бы определить - поздний ли это ужин или ранний завтрак.

Невольно оказавшись в центре внимания, Георг ощутил себя человеком, пришедшим в баню, у которой раздевалка - через дорогу. По своей природной нелюбви к обязательной, шумной и фальшиво-любезной процедуре представления новичка хозяевам квартиры и гостям, он мечтал сейчас только об одном скользнуть на диванный уголок в наиболее темной части гостиной. Вот хотя бы туда, где на мощной тумбе, закрытый вышитой скатеркой, покоился огромный допотопный телевизор. На его плоской крыше, игнорируя светскую суетню, дремал жирный черный котяра, свесившийся хвост делил мертвый экран пополам.

Гость с облегчением вздохнул, когда Инга сказала:

– Мы посплетничаем с Марго, так что я оставлю тебя минут на десять, а ты посиди пока...

– Да, располагайтесь, голубчик, где вам будет удобно, - хозяйским жестом Марго обвела комнату рукой.

Георг устремился к выбранному месту, ступая по мягкому ковру. Тут он на секунду замешкался, решая вопрос: снимают здесь обувь или нет? Но, увидев, что все сидят в обуви по европейскому обычаю, быстро пошел к выбранному месту, слегка пригибаясь, как будто пробирался по рядам в полутемном зале кинематографа. К счастью, никто не обратил на него внимания, за исключением субъекта, что оказался рядом. Это был крепкого сложения, некогда красивый мужчина неопределенных лет, со светлыми волосами, которые слегка курчавились возле шеи - признак физической силы. У него были холодные, нордические глаза, крепкий подбородок, но довольно вялый рот, словно перезрелая малина. Прибалтийская бородка с пшеничными усами, несомненно предмет его особой гордости, обрамляла неестественно красные губы.

На лице бородача была написана тайна, может быть даже государственная. Бывают, знаете ли, такие люди с загадочным выражением лица, словно им известно нечто такое, о чем все остальное человечество узнает лишь спустя столетия, когда рассекретят некие архивы. Или в самом примитивном варианте такие люди прячут скелет в шкафу.

Вот и хорошо, подумал Георг, по крайней мере, такие типы в большинстве своем - молчуны и философы. "Давно знаком с ней?" - неожиданно подал голос бородач и кивнул головой в сторону двери, через которую удалилась Инга с хозяйкой дома. Он говорил тонким, надтреснутым голосом, с тембром, никак не характерным для его комплекции. "С кем?" - вскинулся гость. "С Ингой", уточнил бородач. Георг ответил, что недавно. "Ну и как она, как баба?" "Мне нравится", - ответил Георг, чувствуя нарастающее в себе раздражение и неловкость от обсуждаемой темы. Все-таки расспросов избежать не удалось, молчун оказался болтуном. Да еще и фамильярным.

"Она всем нравится, - сказал бородач, криво, с ленцой, ухмыляясь. Только не обольщайся на ее счет. Непостоянна. Сегодня у ней одно на уме, завтра - другое, а послезавтра вообще несусветное что-нибудь выкинет. К тому же, она совершенно не разбирается в людях".

"Откуда вы это знаете?" - В голосе Георга прозвучала обида и вызов за эту явно двусмысленную характеристику. "Ну, мне ли не знать своей жены...", - он налил себе в рюмку коньяку, смачно выпил и потянулся к закуске. Под тонкой тканью рукава его дорогого костюма перекатился напряженный бицепс.

Так... только этого мне не хватало, подумал Георг, холодея. Дрянь, провокаторша... На кой ляд она притащила меня сюда?!

Он не стал прятать глаза и прямо посмотрел в пьяное лицо ЕЕ мужа ("Если бы ты знал, какой он гад!") и сказал спокойным голосом: "Это у вас мода такая - знакомить любовника с мужем?" - "Как тебе сказать... давно устоявшийся модус вивенди, - ответил тот, вкусно закусывая.
– Заметь, я веду себя цивилизованно..."

Он говорил это в небрежно-ленивой манере, с улыбочкой, которая создавала впечатление, что он либо презирает вас, либо просто высмеивает. Губы его лоснились от жира. Георг представил, как эти пухлые красные губы целуют Ингу, и его замутило.

– Что-то я не расслышал твоего имени...
– сказал муж Инги, возвысив голос.

– Мы с вами уже на ты?

– А разве нет, о названный брат мой по общей постели?

Грузным корпусом он вторгся в личное пространство Георга и выжидательно приподнял бровь. От него пахнуло, кроме спиртного, дорогим одеколоном и натуральной кожей с легким запахом креозота, хотя ничего кожаного на нем не было, кроме начищенных до блеска черных туфель.

Георг хотел было послать непрошеного собеседника куда подальше, чтобы он там поучился вежливости. Но, во-первых, у бородача довольно нагло оттопыривался борт пиджака, что свидетельствовало о наличии у него в перепревшей подмышечной кобуре "Тульского Токарева". ТОГО САМОГО! А во-вторых, как ни крути, а Георг крепко перед ним виноват. Каким бы плохим ни был бородач, но он - законный муж Инги. Стало быть, имеет право на сатисфакцию, хотя бы в виде ответов на свои вопросы. Георг сквозь зубы буркнул свое имя.

– А позвольте полюбопытствовать, о Вашей национальной принадлежности? подчеркнул бородач и машинально вытер нос жестом известного лидера известной в России партии и помахал из стороны в сторону указательным пальцем у себя перед глазами, будто разгоняя чертиков. Несомненно, у него была легкая форма синдрома Туретта.

Конечно, подумал Георг, теперь это самый важный вопрос, вопрос жизни и смерти.

– По отцу и по паспорту я - русский, а по матери - болгарин, - ответил Георг, вынужденный пуститься в объяснения.
– Славянин в общем, но себя считаю русским.

– Каким же ветром вас занесло в мою Прибалтику?

– Сюда приехал... как бы это сказать... в поисках европейской свободы. Мода такая была в семидесятых - жить в Прибалтике. Почти что заграница! Так и прожил здесь двадцать с лишним лет...

– Неплохо бы вам сейчас завести моду - жить в России...
– сказал муж Инги, доставая из кармана пачку сигарет "Винстон".
– А почему такое странное имя для русского - Георг?

– Вовсе не странное. Европейский вариант имени Георгий. Здешние друзья так стали меня звать, вот и привык...

– Я неплохо разбираюсь в психологии своих соотечественников.
– Одним резким движением он выбил сигарету из синего цвета пачки.
– Друзья здесь ни причем. Пытались мимикрировать?..

Бородач прикуривал, ехидно улыбаясь этой своей гаденькой улыбочкой.

– А может, вы русский шпион? Из России?..

– Ну, знаете ли...
– прыснул невеселым смешком Георг.
– Я ведь не спрашиваю вас, что делает почти стопроцентный литавец в обществе "этих проклятых русских оккупантов".