Чтение онлайн

Лай нарастает. Не ровным звуком: то усиливается, то спадает, то прерывается. Такое впечатление, будто собаки сходят от следа, плутают, бегут в сторону и даже возвращаются и снова находят линию. Рвутся вперед. Все-таки вперед, к землянке.

«Первый номер» прислонился к стволу. Стер пот с лица. Он жалок. Он напоминает чем-то загнанного зверя. Саиду даже чудится, что руки его трясутся. Отсюда, из землянки, не видно, шагов пятьдесят отделяют наблюдательный пункт от сосны, но Исламбек хорошо представил себе состояние «беглеца».

Гундт наклонился к Брехту и сказал тихо:

— Линия переплетена великолепно.

— Собаки сбились со следа… — не поднимая головы, отозвался унтерштурмфюрер.

Передышка. Для «первого номера». Он жадно глотал воздух, вытирал и вытирал пот. Собаки брехали за чащей. Недружно. Путались, искали, возвращались на след, снова шли. Минут десять продолжалась сумятица. Кто-то кричал. Ругался. Видно, проводники помогали овчаркам выбрать стежку. Потом все стихло.

— Пошли, — коротко сообщил Брехт. Он знал тонкости охоты.

И верно. За дальними деревьями показались рыжие и серые собачьи силуэты, за ними — тени проводников. Псы рвались вперед, они чуяли человека. А через минуту увидели жертву. Она прижалась к сосне. Недвижимая, отданная судьбой им на растерзание. Да, Анвар походил на приговоренного. Какой-то расслабленный, потерявший волю, он опирался о ствол. Ждал.

Проводники отцепили карабины. Собаки метнулись в чащу. Рыжая и серая пролетели мимо кустарника и выскочили на поляну. В последнюю секунду их отделяли от жертвы всего двадцать — двадцать пять шагов. Пустяк. Саид запечатлел эту секунду. Короткую. Разинутые пасти. Выброшенные вперед лапы, стелющиеся над травой хвосты.

Если бы Анвар бежал, они накрыли бы его. Сбили с ног, прижали к земле, придушили своими телами. Он стоял. Когда Исламбек увидел Анвара, мгновение назад, ни о каком сопротивлении не могло быть и речи: подавленное, испуганное, обессиленное существо. Он должен был стоять. Должен был пасть. А Анвар вдруг шагнул вперед. Шагнул, пригнувшись, почти касаясь ладонями земли.

Схватка. Предстояла схватка. В руке у Анвара вспыхнул нож. Не простой нож. Короткий и широкий, как кинжал.

Почти на прыжке овчарки замерли. Одна не удержалась и по инерции взлетела. И тут же, взвизгнув, упала. Покатилась по траве.

— Отлично, — прошептал Гундт.

Хмурость оставалась в глазах штурмбаннфюрера, но только в линиях, в нависших бровях, зрачки же горели восхищенно. Он был доволен. Он умел радоваться успехам своих воспитанников. Как-то Саид слышал в приемной Ольшера похвалу в адрес Гундта: «Майор дает высший класс, элиту». Здесь действительно готовили хорошо натренированных диверсантов, способных не только дойти до цели, но и вернуться при надобности. Анвар как раз демонстрировал отступление. Защищал себя. Пробивался сквозь возможное окружение. Собаки и «беглец» работали с полной выкладкой сил и умения.

Сбитую овчарку сейчас же взяли на поводок проводники. Она считалась вышедшей из игры. Пораженной. Хотя кинжал Анвара представлял собой лишь символическое оружие — деревянная, посеребренная модель, — удар был чувствительным. Пес скулил, повизгивал. Правда, рвался назад в бой, метался на поводке. Его держали.

Вторая овчарка воспользовалась коротким замешательством — метнулась к жертве и ухватила зубами локоть Анвара. Хватка была мертвая. Он попытался ее отшвырнуть, но только сделал круг рукой. Собака оторвалась от земли и повисла в воздухе. «Беглец» прижал ее к дереву и стал вдавливать локоть в пасть. Лапами пес отбивался. И небезуспешно. Когти рвали ватник, добирались до тела. Несколько секунд, возможно полминуты, собака сражалась. Однако локоть все глубже и глубже уходил в пасть. Вместо злобного рычания раздался хрип. Мучительный, предсмертный.

— Хальт!

Это не выдержал Брехт.

Подбежали проводники и вырвали собаку из рук Анвара. Пес с трудом встал на ноги. Они тряслись, подкашивались. Животное почти пережило свой конец.

Сам «беглец» как-то странно улыбался, кусал губы. Белые губы. Стряхивал с рук клочья шерсти, И ваты. Локоть был распотрошен.

Саид глянул на Брехта:

— Вы испугались финала?

— Он мог придушить собаку… У нас их не так много, господин шарфюрер.

Гундт был занят «первым номером». Его удивил, не восхитил, а именно удивил курсант. Конечно, экзамен прошел отлично. Но не это главное. Он увидел человека, способного сделать большее. Сделать невозможное. А для Гундта такое открытие было равносильно победе, крупной победе. Ведь майор выдавал «элиту». Азарт захватил начальника школы.

— Пустите Ральфа! — приказал он Брехту.

Тот, как бы не расслышав, поднял брови, застыл с немым вопросом в глазах.

— Ральфа на площадку! — повторил майор.

— Но…

Штурмбаннфюрер сжал пальцы до хруста в суставах.

— Вы разучились понимать команду.

Брехт взбежал по лесенке наверх и исчез за землянкой.

Все пятнадцать минут, что были отданы ожиданию, прошли в тишине. Майор постукивал пальцами по столбу, подпиравшему крышу землянки. Саид наблюдал за Анваром. «Беглец» опустился на землю около дерева, сложил ноги калачиком, по восточному обычаю, и отдыхал. Он предполагал, видимо, что урок не закончен или просто прерван для каких-то уточнений или изменений в программе. Проводники отвели собак в сторону. Привязали на коротких поводках.

Появился Ральф.

Он шел рядом с Брехтом, у левой ноги его, и равнодушно посматривал по сторонам. Умный пес считал это обычной прогулкой по лесу. У землянки, правда, он насторожился. Поднял уши. Унтерштурмфюрер обвел его вокруг кустарника, дал принюхаться к следу. Ральф понял — его готовят. Напрягся. Вытянул морду, припал носом к траве. Судорожно, с хрипом, вобрал в себя запах человека. След был свежий. Острый. Возбуждающий. Захватил Ральфа. Обычно спокойный золотистый огонек в глазах сменился малиновым пламенем. Кровь ударила горячим злым током. Зверь пробудился мгновенно и захлестнул все.

Много раз Ральф видел Анвара. Много раз встречал и провожал его взглядом. Только сегодня брал из его рук сахар. Сейчас не узнал. Человек в ватнике был лишь «беглец», которого надо настигнуть, свалить, вцепиться в горло. Все остальное забыто. Стерто.

Ральф умел брать самых трудных, вооруженных до зубов противников. Когда перед ним вырисовалась фигура в зеленом ватнике, он прежде всего глянул на руки, что в них — нож, пистолет или палка? Нож. Значит, возможна борьба. Бегущего легко обезоружить. Прыжок на плечи — человек на земле. Распростертый, прижатый лицом к траве или камню. Беспомощный. За спиной ничего руками не сделаешь, если в них даже нож. Притом достаточно вцепиться зубами в кисть, и оружие выпадет.

Анвар не бежит. Анвар стоит. Ждет нападения. Это хуже. Прыгать нельзя. Прыжок может окончиться трагически — нож настигнет в полете, угодит или в шею, или в живот. Лучше кинуться в ноги. Свалить. Но и в этом случае риск велик — лезвие падет сверху. Ральф избирает третий вариант, сворачивает влево и огибает сосну, оказывается в тылу своего противника. Если человек не успеет обернуться, его судьба решена. Анвар успевает. Снова перед собакой руки. Снова нож.

Ральф некоторое время смотрит на «беглеца» испытывающе. Ему необходимо установить, какова цель человека: отступление или наступление. Уйти трудно. Почти невозможно. Ждать — значит привлечь противника. Остается — атака. Против него, Ральфа. Судя по всему, «беглец» на такое способен. Вот он уже сделал шаг. Один. Второй. Чуть пригнулся. Выставил нож вперед, чтобы овчарка при взлете сама напоролась на него. Пес вздыбил шерсть на загривке, оскалил зубы, зарычал. Предупреждение. Человеку. Если робок, лучше отступить сразу. Остановиться хотя бы.