Чтение онлайн

С тех пор, как случились беспорядки, за которыми последовало моё распятие, у правительства Стражей очень низкий уровень доверия горожан. Сейчас для правительства не самое подходящие время, чтобы демонстрировать свою власть — «заниматься уничтожением мелких сошек», как выражается Роуч — это только подольет масла в огонь. Что очень беспокоит Пуриана Роуза. Об этом он сам мне сказал, когда нанес неожиданный визит, после того, как меня выписали из больницы.

Однако правительство никуда не делось, просто теперь они работают меньше на виду. До меня доходят слухи о таинственном исчезновении людей причастных к восстанию. Нет никаких доказательств, что правительство как-то с этим связано, потому мы и не можем что-то с этим сделать. Но мы-то знаем. Пока мы продолжаем подпольно собираться и выходить несанкционированно в радиоэфир, и все это в надежде получить как можно больше поддержки, которая нам так сильно завтра понадобиться. Если честно, я понятия не имею, как все будет. Все, что в моих силах, это надеяться, что я убедил достаточное количество людей проголосовать против «Закона Роуза».

Звук стука копыт отрывает меня от моих раздумий. Я оборачиваюсь. Со мной равняются две черных лошади, их копыта поднимают на булыжной мостовой пыль столбом. Они впряжены в карету, которая то и дело подскакивает, проезжая по неровной дороге. Я успеваю впечататься в стену, когда карета проноситься мимо. Карета останавливается и через мгновение дверь её распахивается и наружу выходит Себастьян Иден.

Он одет в новый вариант формы Ищейки: черная фуражка с эмблемой розы спереди, черный военный мундир, подогнанный по фигуре, черные узкие брюки и соответствующие черные кожаные сапоги. С выбритой головой, в целом, выглядит он очень внушительно, чем в той красно-черной форме, которую носил еще несколько месяцев назад. Прикрепленная к груди серебряная медаль в виде розы, говорит о том, что он занимает довольно высокий ранг в иерархии Ищеек. Его зеленые глаза глядят с презрением, я знаю, что это выражение лица является зеркальным отражением моего лица. Себастьян был телохранителем и парнем Натали, и пару месяцев назад он пытался её изнасиловать. Мы подрались из-за этого, и этот инцидент вызвал восстание, в результате чего был убит Грегори Томпсон, а я был арестован и осужден за его убийство.

— Садись, — приказывает он.

Я смеюсь.

— Ага, разбежался.

Его верхняя губа дергается, он мельком бросает взгляд на повозку. Я ловлю тень от фигуры, сидящей внутри, и волосы на затылке встают дыбом.

— Пока мы здесь с тобой болтаем, возле дома Натали стоит один из моих людей, — говорит Себастьян, понизив голос. — Так что в твоих интересах залезть в карету, кровосос.

— Если ты хотя бы пальцем до нее дотронешься, клянусь...

— И что? — На его губах появляется беспощадная улыбочка. — Она помрет прежде, чем ты до нее дотянешься.

Не существует способа, чтобы проверить, лжет ли Себастьян или нет, но я не могу так рисковать. Я забираюсь в экипаж.

У меня стынет кровь в жилах, когда я вижу, кто сидит напротив меня.

Пуриан Роуз.

Он изучает меня холодными серыми глазами. Я не в силах удержаться и вздрагиваю. Есть в его восковом, словно маска, лице нечто такое, что заставляет нервничать. Карета крениться чуть набок, когда Себастьян влезает на козлы и садиться рядом с возницей. Роуз барабанит по крыше кареты и повозку пускается в путь. Я изо всех сил пытаюсь обуздать панику.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я.

— Даже не поздороваешься? — с усмешкой говорит он.

— Здрасте, — говорю. — Чего тебе нужно?

Он пробегает языком по верхним зубам, и долгое время разглядывает меня. Я ерзаю на своем сидении в ожидании, когда он заговорит.

— Я присматривал за тобой, мистер Фишер, — сказал, наконец, Роуз. — Должен признаться, я восхищен твоим упорством. Это просто удивительное качество, когда кто-то вот так старается, в то время как нет никакой надежды на успех.

— Хм, спасибо? — говорю я. — Но, мне кажется, ты проделал весь этот путь не для того, чтобы сказать мне это. Так чего тебе нужно?

— Всегда прямолинеен, да?

— Это одно из моих качеств, «достойных восхищения», — отвечаю я.

Он наклоняется вперед, и я впиваюсь спиной в пурпурное бархатное сидение.

— Чего я хочу, мистер Фишер, так это того, чтобы завтра ты поддержал «Закон Роуза», — говорит он.

Я рассмеялся:

— Да ты шутишь.

— Нет, юмора у меня ни в одном глазу.

— Не шутит, — бормочу я. — С какого черта мне бы это делать?

Он улыбается.

— Ты, наверное, не забыл, что в нашу последнюю встречу я пообещал разорвать тебя, на мелкие части.

— Что-то такое смутно припоминаю.

— Но я решил на этот раз поступиться своим обещанием, — говорит он. — Если ты не проголосуешь завтра как нужно, тогда я заберу себе мисс Бьюкенан.

У меня замирает сердце.

— И давай я сразу проясню кое-что, — продолжает он. — Я не собираюсь сразу же убивать её. Вместо этого мои гвардейцы буду отрезать от её тела кусочек за кусочком, пока она не станет молить о смерти. Понятно?

Я слабо киваю.

— Не трогай её, — шепчу я.

— Теперь все зависит от тебя. — Он холодно мне улыбается. — Итак, как же мы поступим?

Его ультиматум повисает в воздухе между нами.

Натали или мой народ?

Я смотрю себе под ноги.

Её жизнь в обмен на их свободу.

— Хорошенько поразмыслите над этим, мистер Фишер, — говорит он. — Я очень надеюсь, что ты примешь верное решение.

Он снова стучит по крыши кареты. Повозка вздрагивает и останавливается. Он распахивает для меня дверь, и я выхожу на улицу. Холодный воздух обдувает мне лицо.

— Хорошего дня, — говорит он, а затем, поразмыслив, добавляет. — И поздравь мисс Бьюкенан с днем рождения. Хочется верить не последним. 

УГРОЗА ПУРИАНА РОУЗА все еще звенит у меня в ушах, когда карета отъезжает. Как только он заворачивает за угол, я медленно сползаю на бордюр, тело сотрясается от адреналина.

«Чего я хочу, мистер Фишер, так это того, чтобы завтра ты поддержал «Закон Роуза».

Откровенно говоря, смогу ли я пройти через такое?

Он будет пытать Натали. Этого я позволить ему не могу.

Но могу ли я предать свой народ? Я знаю, что у моего голоса недостаточно силы, чтобы остановить принятие закона, но люди-то ждут, что я направлю их. Если я проголосую в поддержку «Закона Роуза», какой посыл я им отправлю? С чего бы людям подставлять свои шеи ради Дарклингов, если восставший мальчик-с-плакатов этого делать не собирается? Мы потеряем голоса, и Пуриан Роуз одержит над нами верх, даже не взведя курок.

Я решаю рассказать Роуч о том, что случилось, но тут же отбрасываю эту идею. Убежден, что она посоветует мне голосовать против «Закона Роуза», несмотря на угрозу для Натали. Мятеж — вот единственное, что имеет для нее значение; она принесет в жертву собственного племянника, Жука, если это будет необходимо. Я восхищаюсь ее преданностью делу, но не ее готовностью отдать людей на заклание.

Не знаю, как долго я сидел на бордюре, но когда встаю, чувствую, что у меня онемели ноги. Я нахожу телефон-автомат и звоню Натали.

— Алло, — говорит она на другом конце провода.

От того, что слышу ее голос, я с облегчением закрываю глаза:

— Привет.

— Все хорошо? — рассеянно спрашивает она, как обычно делает Дей и ее младший брат ЭмДжей. Просто как утверждение.

Я не могу вывалить такое на нее; у нее день рождения.

— Эш?

— Все в порядке, — говорю я. — Слушай, пару минут назад я наткнулся на Себастьяна. У твоего дома может быть наблюдатель Стражей, будь осторожна.