Чтение онлайн

ЖИЗЕЛЬ ПОКАЗЫВАЕТ кивком головы следовать за ней. Я колеблюсь. Я ей не доверяю, но парни, похоже, не разделяют моих опасений, учитывая, как охотно они идут за ней. Это напоминает мне, как парни-Стражи повсюду таскались за Полли. Они бы сделали что угодно, чего бы она ни попросила. Не то что бы она пользовалась этим. У моей сестры было чистейшее сердце.

Жизель ведет нас по лабиринту переулков, которые становятся уже и темнее, чем дальше мы углубляемся в город. Круглые рыночные здания вскоре остаются позади нас. Их сменяют узкие кирпичные дома, их полуразрушенные стены выкрашены в ярких красных, фиолетовых, синих и золотых цветах. Я рассматриваю одну из витрин магазинчика, и по моей коже пробегают мурашки при виде зловещих объектов: головы обезьян, банок с лягушками, куриных лапок, змеиной кожи. Элайджа кривит губы, когда разделяет со мной чувство отвращения. И меня охватывает тревожное чувство. Куда она нас ведет? Я дергаю Эша за рукав.

— Мне это не нравится, — шепчу я ему. — Давайте вернемся на рынок.

Он одаривает меня добрым, но слегка снисходительным взглядом.

— Только потому, что Жизель из Даков не означает, что она не заслуживает доверия.

Нет, не кража денег делают её для меня не заслуживающей доверия. Я ничего не могу с собой поделать, но чувствую, что он ослеплен её красотой. Или возможно... возможно все дело во мне. Мне не нравится, как она посматривает через плечо на Эша, бросая на него улыбку за улыбкой.

Лукас идет рядом с нами. Он заинтригован хвостом Элайджи, который едва выглядывает из-под его одежды. Мальчик пытается его схватить и смеется, когда Элайджа отмахивается от него, как от назойливой мухи. Эти двое затевают нечто вроде игры, и хотя Элайдже мальчик вроде как начинает докучать, я знаю по блеску в его глазах, что он всего лишь делает вид. Мне кажется, с ним довольно часто такое происходит, когда рядом находятся дети. Я припоминаю, что маленькая девочка по имени Бьянка, которую мы спасли с Эсминца, тоже играла с его хвостом.

Мы сворачиваем в боковой переулок, и Жизель останавливается перед фиолетовым домом с многоярусной крышей, покрытой сверкающими солнечными панелями и увенчанным флюгером в форме солнца.

— Добро пожаловать к Мадам Кларе, — говорит Жизель, распахивая черную дверь.

Когда мы входим в мрачный магазинчик — звякает колокольчик. Стены выкрашены в цвета ночи, с поверхности которых подмигивают серебряные звезды. В закругленной комнате царит пьянящий аромат благовоний, заставляющий мой желудок сжаться. Деревянные полки забиты книгами в кожаном переплете, зельями, свечами и разноцветными кристаллами.

В центре комнаты за круглым столом сидит пожилая женщина в традиционном народном костюме, как и у Жизель, и с тяжелыми серебряными браслетами на запястье. Её руки и лицо украшают витиеватые зодиакальные тату.

Её длинные волосы не ухожены и седы, темная кожа в морщинках и странных тату. На ней солнцезащитные очки в латунной оправе и она их приспускает. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, видя её зашитые веки.

Она поворачивает голову ко мне, и её губы растягиваются в золотозубой улыбке.

— Хочешь, чтобы я почитала тебе по ладони? Всего две монеты.

— Они не клиенты, — говорит Жизель, бросая мешочек с монетами на стол. — Клара, это Эш Фишер, Натали Бьюкенан и...

— Элайджа Теру, — представляется Элайджа.

— Им нужно где-то переждать. Они прячутся от Стражей, — объясняет Жизель.

При упоминании Стражей мадам Клара сплевывает, бормоча себе под нос проклятья. Она поднимается, немного поборовшись с артритом бедра, и машет нам, чтобы мы следовали за ней в заднюю комнату. Вскоре я понимаю, что магазин — лишь крошечная часть ветхого здания, которое занимает пять этажей. Каждая комната выкрашена в различные цвета радуги, стены пролетов лестницы разрисованы фресками, на которых изображены смеющиеся и бегающие десять детей.

Лукас дергает Элайджу за хвост и убегает вперед, желая продолжить игру в кошки-мышки. Элайджа смеется и бежит за мальчиком. Их поведение заставляет меня улыбнуться. Я замечаю, что Эш смотрит на меня. Он отворачивается, на его лице — боль.

— Почему здесь столько детей? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся по скрипучей лестнице на третий этаж. У меня не укладывается в голове, что все они дети Клары, она слишком стара для того, чтобы быть матерью.

— У мадам Клары здесь убежище, — объясняет Жизель. — Все дети, кто находятся здесь, сбежали из дому по той или иной причине. Она забирает нас с улиц.

Это объясняет карманные кражи. Ей нужны деньги, чтобы содержать всех этих детей, по той же причине Эш торговал Дурманом, чтобы помочь отцу. Мадам Клара показывает нам две совмещенные комнаты с голым деревянным полом и яркими шелковыми занавесками, которые драпируют синие стены. Прямо, напротив нас, широкое окно, которое ведет на балкон с цветами в горшках. Справа от нас кровать, застеленная одеялом ручной работы, а слева - простые латунные ванна и раковина. Это немного, но после такого количества ночей, проведенных в поезде, да грузовике, комната похожа на рай.

— Для тебя с Эшем, — говорит мне мадам Клара. — Одежда в шкафу, если захочешь переодеться. Элайджа может спать рядом с Лукасом и мальчиками.

Жизель улыбается Эшу.

— Моя комната в конце коридора, на случай, если я тебе понадоблюсь.

Она дефилирует по коридору вслед за мадам Кларой, слегка покачивая бедрами. Эш ухмыляется одним уголком рта, наслаждаясь видом. Меня охватывает ярость и, по дороге в комнату, я чертыхаюсь себе под нос.

Я открываю балкон, чтобы впустить немного свежего воздуха, потом сажусь на кровать и разуваюсь, пока Эш бежит в ванную. Это впервые со времени Бесплодных земель, когда мы остаемся наедине, и это кажется странным. Между нами уже существует напряженность, и день ото дня эта стена становится все выше. Эш смотрит так на меня порой, что кажется, будто он хочет о чем-то спросить, но потом передумывает. Мои нервы натянуты как струны. Я боюсь, что он спросит о том разговоре между мной и Элайджей в лаборатории, и я не знаю, что ему сказать, если он все-таки решиться.

— Натали? — наконец произносит он.

У меня сводит живот.

— Да?

Он смотрит на меня с такой напряженностью, что я чувствую, как меня прожигает его взгляд. Наверное, Эш заметил, как напряглось мое тело, потому что он отводит взгляд.

— Ничего, — бормочет он. — Хочешь пойти помыться первой?

— Нет, иди ты, — говорю я.

Он тащит ширму через всю ванную и раздевается за ней. Я вижу его через зазоры в панелях — изгиб мышц, плоский живот, обнаженное бедро. Мое сердце щемит от тоски. Потом раздается всплеск воды, когда он залезает в ванную.

Меня пронзает боль. Я опускаю взгляд и понимаю, что впилась ногтями в свои ноги. Я быстро убираю руки, чувствуя растерянность. Я закручиваю свои волосы в пучок и снимаю черные одежды, топ и штаны, и на мне тем самым остаются только лифчик и трусы. Я подхожу к шкафу и обнаруживаю в нем три платья. Я выбираю бирюзовое платье в народном стиле, со спущенными длинными рукавами, открывающими мои плечи, с плиссированной юбкой расшитой маленькими золотыми монетками. Я расстилаю его на кровати и начинаю расстегивать перламутровые пуговицы.