Чтение онлайн

– Это какая-то ошибка. Я ничего не взламывал.

Егор насупился и сцепил за спиной руки.

– Ничего не скажу им о малыше, - решил он без долгих раздумий, - иначе они схватят и его. И попытаются использовать в своих непонятных целях. И тогда у него не будет уже никогда ни счастья, ни детства, ни свободы. Ирка мне этого ни за что не простит. Да, я себя и сам не прощу, что принес в жертву ребенка в угоду...

– Хорошо, - прервал его мысли генерал, - я не буду вас долго уговаривать - хочу лишь сказать только одну вещь...

Будучи профессионалом, он понял, что в данном случае эффект внезапного силового задержания не сработал. Шок уже прошел, и казавшийся простаком недоучившийся аспирант будет упорствовать в своем отрицании. Из каких-то там высших духовных побуждений. Генерал знал такую породу людей. Чем больше на них давишь, тем более они будут противодействовать давлению. Закон Ньютона.

– Хорошо, - повторил он.
– Вы человек, безусловно развитый и должны знать, что существуют специальные средства для разрешения такого рода ситуаций.

– Я не боюсь пыток!
– гордо сказал Егор.

Генерал лишь рассмеялся раскатисто и, судя по всему, от всей души. Егор, напротив, упрямо сжал губы.

– Да-а... Дремучие у вас представления о нашей службе, - отсмеявшись, заметил он.
– Кандалы, застенки, мрачная пытошная, палач в окровавленном брезентовом переднике с клещами в руках и леденящие душу крики жертв.

Егор промолчал, хотя чего греха таить, он думал о чем-то в этом роде и в душе боялся, что не выдержит боли.

– Были времена, - произнес генерал и непонятно, чего больше было в его интонации - сожаления или осуждения.
– Принималось в тридцать шестом году даже специальное постановление Политбюро, которое допускало и разрешало органам применение силовых методов воздействия. Но только в отношении врагов народа. И применяли. И добивались признаний... И невиновных, случалось расстреливали по ложным признаниям. Все было...

Он привычным жестом потер переносицу и покосился на бронзовый бюст Дзержинского, стоявший в нише книжной полки.

– А, сразу после революции и еще хуже обстояло дело. Не до пыток было - сразу к стенке и вся недолга. Что было, то было... Но сейчас иные времена. Просто нет необходимости. Вон шум подняли - америкосы пленных мусульман пытали. Пытки... Смех. Развлекались просто от скуки... Чтобы заставить человека говорить правду, есть иные, более современные методы.

– Детектор лжи?
– осведомился повеселевший Егор, сразу поверивший в отсутствие у зловещего представителя наследников Дзержинского намерений покалечить его жизненно-важные органы.

– Нет, - усмехнулся генерал, - так называемые полиграфы это уже прошлый век. Их применяют сейчас в банках, крупных корпорациях и фирмах для проверки лояльности персонала. У нас есть средства покруче.

Он вновь пытался психологически воздействовать на своего визави, стращая его неопределенностью перспективы применения чего-то более страшного, чем физические пытки.

– Я не доставлю вам мазохистского удовольствия изобразить из себя Зою Космодемьянскую. Все будет проще. И гораздо хуже. Итак, вы намерены говорить?

– Я ничего не знаю, - твердо повторил Егор, передернувшись от жуткого предчувствия.

Генерал пожал плечами и нажал на одну из кнопок селектора.

– В реанимационную его!
– коротко бросил он вошедшим конвоирам.

Глава тринадцатая

– Что вы там сейчас применяете для развязывания языков?
– генерал-лейтенант показал некоторое знание предмета.
– Мескалин? Скополамин?

– Нет, - с достоинством специалиста ответил человек, одетый в темно-серый лабораторный халат с черными оборочками на отворотах и карманах.
– мескалин это порождение еще эсэсовских лабораторий в концлагерях, неэффективное и устаревшее средство. Скополамин применяют штатовцы, но он излишне мощен и до того сильно влияет на психику человека, что вызывает у него, так называемые, ложные воспоминания. При этом испытуемый может нагородить что угодно, вполне искренне считая, что сообщает правду.

– Ладно. Сейчас не до лекций, - досадливо поморщился генерал, бесцеремонно уличенный в определенном отставании от темы, - короче, мне не важно, что вы будете использовать. Мне нужно, чтобы человек правдиво и без запинки ответил на мои вопросы.

– Мы используем производные пенотала натрия, - невозмутимо продолжил, тем не менее, человек в халате, - это стопроцентно эффективное средство.

– Инъекция?

– Да.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы довести пациента до нужного состояния?

– Минут десять, не больше.

– Хорошо. Через десять минут я буду в вашей лаборатории. Вопросы буду задавать сам.

– Единственное..., - человек в халате слегка замялся.

– Что?

– Требуется ваше письменное распоряжение в виде записи в нашем лабораторном журнале.

– Будет.
– Лаконично подтвердил генерал, но затем насторожился, - а, это еще зачем? Разве недостаточно требований вашей инструкции?

– Дело в том, что испытуемый может, в результате воздействия инъекции, полностью потерять память. То есть не саму память, как таковую, а приобретенные ранее углубленные знания.

– Поясните!

– Ну, например..., - лабораторный эскулап задумался на какое-то время, - он будет знать, что такое часы, находящиеся у него на руке, будет в состоянии определять по ним текущее время. Но совершенно забудет их устройство, хотя не раз читал и видел эти зубчатые колесики и пружинки.

Собеседник думал недолго. Он поднял на врача сузившиеся глаза и жестко сказал: - Это издержки, в данном случае. Они не имеют значения. Важен результат. Любой ценой.

– Тогда я пошел, - совсем не по-военному подытожил человек в халате и двинулся по направлению к двери.

– Погодите, - остановил его генерал, - все же попытайтесь не повредить его мозг. Парень, похоже, не виновен, что попал в данную ситуацию...

– Конечно. Необходимая сыворотка, которую ему введут после допроса, уже готовится...

Генерал возвратился в свой кабинет довольно быстро и, судя по выражению лица, вполне удовлетворенный результатами допроса.

– Он лежа-ал к дверям ногами, - промурлыкал он в стиле романса, выказывая знакомство с лихой блатной лирикой тридцатых годов прошлого века, - элегантный, хм, как рояль...".