Чтение онлайн

Бригада (позднее переформированная в дивизию) была рассредоточена по селам округа. Большинство военнослужащих были расквартированы в крестьянских хижинах. Когда не было боев с партизанами, солдаты помогали жителям обрабатывать землю. Со временем была введена немецкая система, согласно которой женатые военнослужащие получили более высокое денежное довольствие, чем холостые; в результате возросло число браков. Солдаты могли продавать свою продукцию на рынках или передать ее администрации округа для последующей продажи немцам. Колхозы были распущены еще при Воскобойнике, а все их имущество — разделено. Были распределены коровы.

Позже лошадей и коров, захваченных у партизан, передавали семьям офицеров (которые жили гораздо лучше, чем обычные крестьяне). Кроме того, немцы начали выделять 22 специальных пайка для штаба. Помимо этого, в распоряжении штаба находились значительные запасы: куры, утки, мясо. В качестве налога мы брали с крестьян ветчину и колбасы. Штаб жил прекрасно, получая любое количество продуктов и запасов со складов под расписку. Войска тоже никогда не оставались без мяса. Часто происходили застолья с выпивкой. На Пасху у нас были крашеные яйца и куличи. Позднее был специально построен офицерский клуб. Отношения между офицерами и солдатами были хорошими. Иногда на офицерские застолья приглашались несколько солдат из частей, дислоцировавшихся недалеко от штаба (как правило, из так называемого батальона охраны).

Для немцев Каминский был выгоден тем, что они получили возможность избежать излишних потерь в боях против партизан, которых они боялись; они пользовались антагонизмом между русскими. В бригаде не было ни одного немецкого военнослужащего, по немцы присылали нам директивы (например, о совместных военных операциях). Они часто использовали нас в своих интересах, трусливо бросали нас на самые опасные участки, так что наши потери были гораздо выше, чем у них. Но с течением времени мы кое-чему научились. Были случаи, когда немцы своими тупыми действиями мешали нам бороться с партизанами. Тогда мы по-тихому «приканчивали» этих немцев, а затем списывали все на партизан. Так, однажды нас направили на операцию, но немцы не дали нам никакого оружия и боеприпасов (которых у них было предостаточно, но они хотели оставить их за собой). Мы «прикончили» немцев и взяли их имущество.

В Локте дислоцировалась группа полковника Рюбзама (он был немецким комендантом района). Его сотрудники — офицеры по связи с РОНА — иногда предоставляли нам артиллерийские снаряды и другие боеприпасы с немецких складов. Каминский был хорошим дипломатом и сумел многое получить от них.

Впоследствии наше формирование вошло в состав 2-й танковой армии и стало получать приказы из армейской штаб-квартиры в Орле. Каминский посылал немцам «подарки» в виде поросят, продовольствия и т. д., а немцы за это присылали нам обмундирование и снаряжение. Каминский неоднократно ездил в Орел. Когда у него родился сын, немецкий комендант стал крестным отцом ребенка.

Бронислав Владиславович Каминский был по происхождению поляком и хорошо говорил по-польски, по-русски и по-немецки. До 1917 года у Каминских было имение в Витебской губернии. При Советах он провел пять лет в тюрьме по 58-й статье. Еще до немецкого вторжения он был освобожден из тюрьмы и работал инженером на спиртозаводе в Локте. [145] Он мог быть добр к своим подчиненным, но часто совершенно безжалостным к другим людям, и особенно к партизанам. Немцы предоставили ему восемь районов, над которыми он правил как царь. Он лично утверждал или аннулировал приговоры «суда» и решал, кто должен быть приговорен к расстрелу, а кто — освобожден. Немцы не вмешивались в его произвол.

Однажды в рамках так называемого «Дела Васильева» была раскрыта шпионская группа, в которой участвовали около 100 человек. Васильев был бывшим интендантом Красной армии, который возглавлял у Каминского мобилизационный отдел. Он много разъезжал по округу, связывался с местными партизанами и с их помощью организовывал саботаж, взрывы железнодорожных путей, телеграфных и телефонных линий и т. д. 26 марта 1943 года он должен был возглавить восстание. Планировалось, что партизаны выйдут из леса — линия фронта проходила тогда в 30 км от нас — чтобы обеспечить нападение двух дивизий красных на Локоть. Однако Васильев был арестован своими офицерами у себя дома, поскольку им стали известны его взгляды и они не разделяли их. После этого был совершен советский воздушный налет на наш штаб (здесь у нас было три зенитных орудия). Заговор был раскрыт 18 марта, когда один из его участников проговорился. В результате Каминский приказал схватить около 100 человек. Суд приговорил всех к смерти, но Каминский помиловал семью Васильева (его самого, его жену и мать), так как сестра жены Васильева, привлекательная 19-летняя девушка, находилась в близких отношениях с Каминским. Позже Каминский откомандировал Васильева в разведшколу в Минске, где тот был специально подготовлен для работы за линией фронта. Васильев остался в Дятлово, когда РОНА отступила на запад, и вернулся в Минск. Там он был задержан Советами и повешен.

Было довольно много случаев, когда каминцы контактировали с партизанами, или когда партизанам удавалось проникнуть в РОНА в качестве солдат.

Начальник следственного отдела и одновременно главный судья Процюк отличался особой жестокостью. [146] Он был садистом, лично бил женщин, пинал их ногами и т. д. Каминский знал об этом, но в течение длительного времени не вмешивался.

У нас было политическое управление, которое выпускало воззвания к партизанам и вело пропаганду на советскую сторону (наши листовки сбрасывались с немецких самолетов). Из пропагандистских соображений необходимо было помиловать нескольких захваченных партизан. Однако Процюк регулярно убивал их или приговаривал к тюремному заключению на срок от 5 до 10 лет. Очень немногим удалось вырваться из его когтей. Немало партизан тем не менее бежали из своих отрядов и присоединялись к нам, а затем вступали в РОНА, некоторые из них оказались советскими агентами.

Наши отношения с крестьянами округа были в целом хорошими. Изнасилования и прочие преступления строго карались. Уже в Дятлово двое военнослужащих из взвода охраны штаба ворвались в дом священника и похитили вещи из его подвала; он пожаловался нам, считая, что это сделали партизаны. Военнослужащие были приговорены к расстрелу, но священник просил помиловать их. Один офицер из штабного взвода изнасиловал девочку. Девочка была возницей, предоставленной этому офицеру вместе с телегой и лошадью старшиной волости. Офицер был расстрелян.

Политическое управление обратилось в штаб с требованием организовать в РОНА политическое обучение. В подразделениях (на уровне рот) были введены должности политических комиссаров; на эти должности не обязательно назначались военные. На гражданском уровне также существовала политическая структура, получившая наименование НСТІІР (Национал-социалистическая трудовая партия России), которая занималась пропагандистской работой среди населения. Из ее членов и рекрутировались люди для политической работы в РОНА. Для членов партии проводились специальные лекции. Партийцы не носили какую-то специальную униформу. НСТПР была фактически независимой от немцев, партийные чиновники не имели особых привилегий. Сама идея создания партии была очевидно обусловлена желанием создать прикрытие для деятельности НТС. Существовало также молодежное движение, построенное по образцу «Гитлерюгенда». Возглавлял партию сам Каминский, видимо надеясь, что это как-то поможет ему стать лидером будущей России. В Минске располагался Центральный комитет НСТПР, который контактировал с НТС. Существовали также специальные курсы для партийцев, предназначенных для работы за линией фронта, в тылу красных. В Локте подобные курсы носили чисто локальный характер. Партия стремилась проводить работу среди местного населения. Проводились лекции, печатались листовки и т. д. Позже Каминский получил два или три «кукурузника» с надписью «РОНА», на которых он летал сам, но обычно они использовались для распространения наших листовок.

В РОНА было два издания — «Боевой путь» для военных и «Голос народа» для гражданских лиц. Типографии также публиковали пропагандистские брошюры для наших военнослужащих. Более серьезно печатная пропаганда была поставлена в Минске. Газета выходила под лозунгом «Все для народа — все через народ». Основной линией пропаганды, адресованной к партизанам, было то, что мы боремся только против советского режима…

Командир 2-го полка, майор Тарасов, был признан виновным в измене и повешен. Я слышал, однако, что среди палачей оказались его друзья, и что им удалось перебросить его на советскую сторону. Впрочем, я в этом не уверен.

Мало кто из наших военнослужащих перебежал к партизанам; гораздо больше людей, напротив, перешли на нашу сторону. В Лепеле восстание артиллерийской батареи было подготовлено партизанами. Шесть человек были повешены, от 8 до 10 — расстреляны: бунтовщики расстреливали тех, кто отказывался перейти к партизанам. Среди убитых было несколько офицеров.

Летом 1943 года РОНА была эвакуирована из Локтя вместе с семьями и гражданскими лицами; общая численность эвакуированных в Лепельский район составила 77 000 человек. Мы взяли с собой, все, что могли, например, запасы зерна. В Лепеле 50 % пайков выделялось немцами. Наши запасы были в основном розданы гражданским лицам. Мы находились там с 1943 года до весны 1944 года. Территория автономной области здесь была меньше, чем раньше. Большинство населения составляли белорусы. Многие из них были призваны в РОНА. Здесь население было гораздо более дружелюбным к партизанам. Немцы задолго до нашего появления в этом районе оказались не в состоянии вычистить партизан и фактически смирились с существующим положением. При этом здесь они сожгли много деревень и совершили много расстрелов.