Чтение онлайн

 СОВРЕМЕННЫЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ В НОВГОРОДЕ и ПСКОВЕ СВЯЗАНЫ В ОСНОВНОМ С НАХОДКАМИ БЕРЕСТЯНЫХ ГРАМОТ, ГДЕ ОПИСЫВАЮТСЯ ДОЛГОВЫЕ, В ТОМ ЧИСЛЕ РОСТОВЩИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ДРЕВНИХ городах. Структура Псковской судной грамоты состоит из 120 статей и, предположительно, мало чем отличается от Новгородской. По мнению исследователей, она утверждена на вече в Пскове в 1467 году. Грамота регулирует процент по займу, т.е. ростовщические отношения. Если должник просрочил выплату по договору, то кредитор (заимодавец) имел право взыскать проценты, лишь своевременно известив о неуплате «господу». По законам Иоанна IV давать заемные обязательства (кабалы) могли только лица, которым исполнилось 15 лет отроду.

 В более позднем Уложении царя Алексея Михайловича говорится о Займе, денег, хлеба и других тому подобных вещей. Условие о платеже процентов, в случае денежного Займа, совершенно запрещено, как противное правилам св. апостол и св. отец. Только в 1754 г. разрешено было условливаться при Займе о платеже процентов, но не свыше 6 на сто в год.

 Успешный рост купеческой деятельности в Древней Руси подтверждался развитием кредитных отношений. Например, известно, что новгородский купец Климята (Климент), живший в к. XII - н. XIII в., сочетал свою широкую торговую деятельность с предоставлением кредитов (отдачей денег в рост). Климята был членом “купеческого ста” (союз новгородских предпринимателей), занимался он преимущественно бортным промыслом и скотоводством. К концу жизни ему принадлежали четыре села с огородами. Перед смертью он составил духовную, в которой перечислял свыше десятка различного рода людей, связанных с ним предпринимательской деятельностью. Из перечня должников Климяты видно, что он выдавал также и “поральское серебро”, за что взимались проценты в виде наклада. Деятельность Климяты была такова, что он не только предоставлял кредиты, но и брал их. Так, он завещал в уплату долга своим кредиторам Даниле и Воину два села. Все свое состояние Климята завещал Новгородскому Юрьеву монастырю - типичный для того времени случай... В Новгороде до разрушения торговли при нашествии монголов делались колоссальные займы в палатах собора св. Софии, несколько позже по масштабам ростовщической деятельности в России выделялись Кирилле-Белозерский и Юрьев монастыри. Позднее, именно в Юрьевом монастыре купец Минин будет заимствовать средства для похода на Москву против поляков. Кстати, одним из претендентов на российский Престол в Смутное время был Лжедмитрий II - иудей по происхождению. Да и сам Лжедмитрий I (Гришка Отрепьев) поддерживался в своих притязаниях иудейскими ростовщиками из окружения польского короля. Именно они выделили большую часть средств для похода на Москву. "Легенда о том, что второй самозванец был евреем из казаков, имела свое оправдание, ибо среди казаков в то время действительно было немало евреев". Рывкин X. Евреи в Смоленске. СПб., 1910. С.51.

 Рассказывая о знаменитых русских предпринимателях XVII века, нельзя не упомянуть братьев Босовых. Босовы вели торговлю с Архангельском и Ярославлем, скупали товары и на местных рынках Приморья, покупали также деревни в расчете на получение большого количества хлеба для продажи, занимались ростовщичеством.

 Среди русских бытовало презрительное отношение к ростовщикам, «резоимцам», берущим «лихву», которых в народе прозвали “христопродавцами, жидами, гиенами немилосердными” (В. И. Даль).

 В русских деревнях бытовала такая присказка: «Зашел как-то Иван к ростовщику одолжить 100 рублей на год. Тот отозвался на его просьбу с условием выплаты 100% ростовщического дохода и передачи в залог топора. Отдал Иван топор, получил деньги, однако по размышлении решил, что единовременно отдать 200 рублей ему будет сложно, и, вернувшись с полпути, он вернул первую половину сразу. Идет он домой и размышляет: «Денег нет, топора нет и еще 100 рублей должен. Но самое интересное в том, что все это строго по закону».

 В русских народных поговорках говорится “Лучше жить бедняком, чем разбогатеть со грехом”, “Неправедная корысть впрок нейдет”, “Неправедная нажива - огонь”, “Неправедно нажитое боком выпрет, неправедное стяжание - прах”, “Не от скудости скупость вышла, от богатства”, «Торговать бедою - заложить головою», «Чужим богат не будешь», «Чужой бедой сыт не будешь», «Шерсть стриги, да шкуры не дери», «От займа богат не будешь»; «Не только тот вор, кто крадет, а и тот, кто лестницу подает»; «Навоз у бога хлеб крадет», “Лихва да лесть дьяволу честь”.

 Народное понимание нестяжательства: «Лишнее не бери, карман не дери, души не губи» или «Живота (богатства) не копи, а душу не мори». Замечательно, что такое отношение к ростовщичеству русский народ и государство пронесли через всю свою историю.

 По наблюдениям С.Я.Дерунова, собиравшего материал в Пошехонском уезде Ярославской губернии; крестьяне считали, что, не уплатив долга на земле, не будешь развязан с земной жизнью на том свете. Поэтому, если должник долго не платил, то давший ему ссуду грозил стереть запись о долге (соседский долг обычно записывался мелом), т.е. лишить его возможности рассчитаться. Иногда долг записывали зарубками на палках или бирках, тогда пускалась в ход угроза сжечь их. Должник кланялся и просил не стирать или не сжигать свидетельство о долге”. Русские. М.: Наука, 1999.

 Один из авторов "Владимирского Сборника", изданного в связи с 950-летнем Крещения Руси в Белграде, пишет: «Русская душа во всех ее тончайших, возвышенных идеальных чертах глубоко воспитана православием. В ней все высокое и характерное от Православия: аскеза, непорабощенность материализмом даже при скопидомстве и хозяйственности, смирение и долготерпение, широта и щедрость всепрощения, соборность, братолюбие, жалостливость и сострадание к меньшей братии, жажда решать все дела не по черствой юстиции, а "по-Божьи", т. е. не по правде законной, а по любви евангельской».

 Особенностью русского крестьянства являлось то, что земли было много, а рабочих рук мало. Это, кстати, было одним из главных препятствий для насаждения крепостного права. Феодал чаще всего охотно ссужал крестьян деньгами на обзаведение на своей земле, но и крестьянин смотрел на это как на выгодную сделку.

«Заем под работу, - писал В. Ключевский, - был для бедного человека в Древней Руси наиболее выгодным способом помещения своего труда».

 Позднее наличие этой ссуды сделалось одним из главных факторов закрепощения.

 Вспомним «русскую правду»: «52. Аже закупь бежить от господы, то обель; вдеть ли искать кунь, а явлено ходить, или ко князю или к судиям бежить обвды деля своего господина, то про то не робять его, но дати ему правду».

 Закуп - смерд, находящийся в феодальной зависимости от господина за ссуду. Обель - полный холоп. Робят - превращают в холопа. Дата правду - дать суд.

 Перевод. 52. Если закуп убежит от господина (не расплатившись с ним за ссуду), то становится полным холопом; если же он пойдет искать денег с разрешения господина или побежит к князю и его судьям с жалобой на обиду со стороны своего господина, то за это его нельзя делать холопом, но следует дать ему суд.

 По церковному закону «Правосудие митрополичье», «закупный наймит», не пожелавший оставаться у господина и обратившийся в суд, мог получить свободу, возвратив феодалу «вьдвое задаток», что было равносильно на практике полной невозможности порвать с господином, так как тот определял и размеры своего «задатка» закупу (Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. М. 1976. с. 210).

 Во время нашествия татар (1239), разрушивших Киев, пострадали также евреи- ростовщики, но во второй половине 13 в. они приглашались великими князьями селиться в Киеве, находившемся под верховным владычеством татар. Пользуясь вольностями, предоставленными евреям и в других татарских владениях, киевские евреи вызвали этим ненависть к себе со стороны мещан. Подобное происходило не только в Киеве, но и в городах Северной России, куда при татарском господстве открылся «путь многим купцам Бесерменским, Харазским или Хивинским, издревле опытным в торговле и хитростях корыстолюбия: сии люди откупали у Татар дань наших Княжений, брали неумеренные росты с бедных людей, и в случае неплатежа объявляя должников своими рабами, отводили их в неволю. Жители Владимира, Суздаля, Ростова вышли наконец из терпения и единодушно восстали, при звуке Вечевых колоколов, на сих злых лихоимцев: некоторых убили, а прочих выгнали». (Татищев, Василий Никитич (1686-1750.) История Российская: [В 3 т.] Василий Татищев М.: АСТ, 2003).

 В наказание восставшим грозил приход карательной армии от хана, предотвращённый посредничеством Александра Невского. В документах 15 в. упоминаются киевские евреи - сборщики податей, владевшие значительным имуществом.

 Остатки Киевского княжества после разорения татарами вошли с XIV в. в Литовское княжество, а затем и в объединённое Польско-литовское государство, - «из Подолии и Волыни евреи стали медленно проникать и на Украину» - Киевщину, Полтавщину и Черниговщину. Этот процесс ускорился, когда по Люблинской унии (1569) обширная часть Украины перешла непосредственно к Польше. Основное население- православное крестьянство, до сего времени имело вольности и было свободно от податей. Теперь началась интенсивная колонизация Украины польскою шляхтой при содействии еврейских ростовщиков. «Казаков прикрепили к земле и обязали к барщине и даням... Католики-помещики обременяли православных хлопов разнообразными налогами и повинностями, и в этой эксплуатации на долю евреев выпала печальная роль», они «брали у панов на откуп “пропинацию”, то есть право выделки и продажи водки», и другие отрасли хозяйства. «Арендатор-еврей, становясь на место пана, получал, - конечно, лишь в известной мере, - ту власть над крестьянином, которая принадлежала землевладельцу, и так как еврей-арендатор... старался извлечь из крестьянина возможно больший доход, то злоба крестьянина... направлялась и на католика-пана, и на еврея-арендатора. В главе «Антисемитськи мотивы в объяснениях Хмельниччины» ("Початки Хмельниччины" стр. 123) Грушевский пишет: «Евреи арендаторы заарендовали все шляхи казацкие и заставили их своими шинками». Украинский народ создал целый цикл «дум» - сказаний о еврейском угнетении, о которых подробно пишет украинский историк Грушевский: «Котрый бы то козак альбо мужьж схотив рыбы наловыты, Жинку свою з дитьмы покормыты, То не йде до попа благословытыся, Да пиде до жыда-рендаря, да поступы йому часть оддать Щоб позволыв на ричци рыбы наловыты Жинку з дитьмы покормымы».