Чтение онлайн

Отношение тождества всегда бинарно: либо в отношение тождества вступают две вещи, либо вещь оказывается тождественной самой себе, ср.: «Тождество есть некоторого рода единство бытия либо вещей числом более чем одна, либо одной, когда ее рассматривают как нечто большее, чем одна (например, когда о ней говорят, что она тождественна самой себе, ибо в этом случае ее рассматривают как две».

Давно замечено, что любое определение строится на тождестве, определяемое и определяющее должны иметь сходные признаки. Однако определяющее шире, чем определяемое, оно еще к тому же и дополнение, ср. А=А (а1). Согласно Аристотелю, «тот, кто дает определение, должен, установив род, прибавить видовое отличие, ведь, прежде всего род, надо полагать, больше всего означает в определении сущность определяемого». Если принять во внимание аристотелевское толкование тождества как отношения, строящегося на аналогии, станет очевидным, что такие отношения как ‘новое и старое’, ‘предшествующее и последующее’, ‘неизвестное и известное’ основываются исключительно на тождестве. Ср.: «Так как определение дается ради познания того, о чем речь, познаем же мы не на основании первого попавшегося, а из предшествующего и более известного, совершенно так же, как в доказательствах (ведь именно так происходит всякое обучение и учение), то очевидно, что тот, кто дает определение не через предшествующее и более известное, не определяет».

Данные положения наводят на следующие мысли. Тавтологичны в известной степени и следующие реляции: вопрос – ответ, значение – понятие; слово – предложение. Антропоморфное отношение человека к окружающей действительности также характеризуется тождеством. Человек смотрит на мир через антропоцентрические линзы.

Единство тождественных явлений в языке обеспечивает языковая категория, благодаря которой вербальные единицы классифицируют, или каталогизируют мыслительные понятия, а также организуют их в определенные последовательные цепочки – речевые отношения. Ср. категория существительного: (1) одушевленные (человек, зверь, птица); (2) неодушевленные (камень, дерево, колесо); единственное число (человек, камень), множественное число (люди, камни), а также: Человек идет. Птица летит, где присутствует согласованность имени и глагола по признаку единственного числа, или: Человек шел. Птица летела, где имя и глагол согласуются не только по числу, но и по признаку мужского и соответственно женского рода.

Принцип категориального единства и тождества применим в языке не только к «вещественным» именам, но и к отношениям вещей. Так, например, в соответствии с грамматической категорией вида в русском языке все глагольные действия систематизируются по формально-семантической принадлежности к классу совершенных и несовершенных. В речевой цепи видовые характеристики глаголов проявляются также с учетом их видовой семантики, ср. Он встал и пошел на кухню. Он идет на кухню и заваривает чай, где в первом предложении глаголы-предикаты согласуются друг с другом по признаку совершенного вида, а во втором – по признаку несовершенного вида. Но, ср.: *Он встал и идет на кухню.

Принцип единства и различия приложим также к толкованию многих языковых явлений, в частности, к характеристике тех же видовых соответствий русских глаголов, которые были продемонстрированы выше. Несмотря на категориальное единство (принадлежность к категории вида) и формально-семантическое классификационное тождество (совершенный или несовершенный вид), как в первом, так и во втором предложении глаголы-предикаты актуализируют определенные глубинные семантические признаки, противоречащие поверхностным категориальным признакам формы. Так, например, глагол-предикат пошел на самом деле обозначает не только исчерпанность или «завершенность» предшествующего качества – «преодоления состояния покоя», но и вступление в новое качество – «начало передвижения». Во втором предложении глагол-предикат несовершенного вида идет обозначает завершенное в пространстве и времени действие благодаря сопряженности с последующим действием заваривает. Данные закономерности предикатных отношений были названы в лингвистике «фигурами аспектологического контекста».

Соответственно, отношения между вещами возникают не только на базе наличия, но и благодаря отсутствию свойств, т. е. «на лишенности способности». В языковых категориях наличие и отсутствие признака составляет саму категориальную суть, ср. определенный – неопределенный, предельный – непредельный и т. д.

Сама вещь предполагает наличие отношения, ср. «включает в себя отношение». В лингвистике это положение нашло преломление в понятии «семантическая валентность». Имя-субъект предполагает определенный набор возможных, сочетающихся глаголов-предикатов, ср. собака – > лает, скулит, кусается, виляет хвостом. Птица – > летит, поет.

6. Всякая вещь предстает в трех ипостасях – как «материя», как «форма» и как «составная сущность».

Например, «дом» состоит из материи (камней или дерева) и формы (= «осуществление», укрытие) или как совокупность материи и формы. Материя существует в возможности, форма – в действительности. Ср.: «Дерево есть ящик в возможности, и оно материя ящика».

В соответствии с данными положениями утверждение Дом горит по сути дела означает, что «горит» не «дом», а древесина, т. е. материал, из которого он построен. Иначе говоря, глагол-сказуемое горит охватывает не все имя-подлежащее, а лишь один из его признаков, или частей. В другом утверждении Красивый дом акцентируются признаки формы. Это происходит благодаря определяемому слову красивый.

7. Познание – это расчленение на части или сведение к целому. Всякое расчленение на части есть анализ. Соединение частей в целое есть синтез. Анализируя и синтезируя, мы познаем отношения частей внутри целого.

В античной философии понятие анализа неразрывно связано с отношением целого к своим частям. Путь познания целого лежит через часть – здесь и начинается анализ. Путь от имени вещи к определению этого имени – это также анализ, ср.: «Изучение через части, составляющие определение, надо знать заранее, и они должны быть доступны». Отношение части и целого, согласно Аристотелю, имеет двунаправленный характер – целое предполагает части, часть предполагает целое, ср.: «то, что входит в определение, разъясняющее каждую вещь, также есть части целого; поэтому род называется и частью вида, хотя в другом смысле, вид – часть рода». Движение от частей к целому – это не что иное, как синтез. В определении части есть указание на целое. Часть определяется через целое: «Полукруг определяется через круг, а палец – через целое, ибо палец – это «такая-то часть человека».

Соотношение части и целого Аристотель объясняет не как какое-то арифметическое действие, в соответствии с которым целое есть сумма его частей, ср.: «Целое есть нечто помимо частей». Очевидно, что-то, что определяется как «помимо», есть не что иное, как отношение частей. Таким образом, целое – это совокупность частей и их отношений. Точно так же в лингвистике предложение не является лишь простой совокупностью слов, а значение предложения не есть сумма словесных значений. Предложение строится на межсловных, межзнаковых отношениях, благодаря которым формируется его смысл.

8. С помощью языка определяются роды бытия. Это высказывания о действительности, в которых фиксируются основные понятийные категории – представления о предметах, количестве, качестве, отношении, пространстве, времени, действии, претерпевании и др.

В своей работе «Категории» Аристотель рассматривает роды бытия и их определения, т. е. роды высказывания о бытии. Все понятия он объединяет в десять высших родов высказывания: «Из сказанного без какой-либо связи каждое означает или сущность, или “сколько”, или “какое”, или “по отношению к чему-то”, или “где”, или “когда”, или “находиться в каком-то положении”, или “обладать”, или “действовать”, или “претерпевать”». Это не что иное как известные нам логические категории – предметность, квантитативность, квалитативность, реляциональность, локативность, темпоральность и др.). Не трудно заметить, что прототипы и модификации этих категорий существуют в языке как сугубо классификационные (интралингвистические), так и как семантические (экстралингвистические).

Аристотелевский логицизм как некая модель речемыслительной деятельности стал основополагающим методом рассмотрения языка и действительности на многие столетия. Он пронизывает всю западноевропейскую философию, культуру и науку о языке. «В средневековой философии аристотелевская логика в основном оставалась образцом рациональности человеческого мышления как в арабоязычном мире, так и на европейском Западе".

9. Имя есть знак представления о вещи. Суть знака проявляется в отношении. Нет истинных и ложных имен. Есть истинное или ложное отношение имени к обозначаемой вещи.

Слова языка, или имена, согласно Аристотелю, соотносятся с представлениями о вещах, ср.: «То, что в звукосочетаниях, – это знаки представлений в душе». При этом «имена имеют значение в силу соглашения, ведь от природы нет никакого имени. А возникает имя, когда становится знаком». «Быть знаком то же, что находиться в каком-то отношении к чему-то». Впоследствии эту мысль о произвольности языковых знаков подтвердит Рене Декарт, ср.: «Слова, не имея никакого сходства с вещами, которые они обозначают, тем не менее, дают нам возможность мыслить эти вещи. Часто мы даже не обращаем внимания на звуки слов или на составляющие их слоги, и может случиться, что, услышав речь, мы хорошо поймем ее смысл, но не сможем сказать, на каком языке она произнесена».