Чтение онлайн

Анализируя развитие «рабского, несчастного сознания», Гегель обращает внимание на значение в его формировании «отчуждения от своей сущности», «отношения господства и подчинения» и «труд на господина».

«Разработчик» концепции «абсолютного духа» придает существенное значение социальным условиям развития самосознания. Вследствие «борьбы за существование» субъект, ставший «господином», начинает соотноситься с предметом своих вожделений через «раба» и его сознание остается неизменным. В то же время «раб», исполняя волю «господина» и делая ее своей, становится носителем двойственного сознания, начинает внутренне относиться к себе как некоторому другому.

Переход к классовому обществу сопровождается метаморфозой социальных отношений: все виды связей системы «человек-природа» опосредуются противоречием «человек-человек», а субъектом исторического процесса начинают выступать антагонистические противоречия.

Новые социальные «страсти» человека представляют собой «жгучее желание» управления другими людьми и их подчинения. С другой стороны, у эксплуатируемых классов появляется непреодолимое стремление к социально-преобразующей деятельности по преодолению социальной несправедливости и всякого рода эксплуатации (насилия), страсть испытания и утверждения себя в материальном, научном и художественном творчестве.

Можно сказать, что в любом классовом обществе происходит своеобразное «раздвоение мира» – разделение на мир реальный, действительно существующий и иррациональный мир мечты и идеала, существующий в сознании индивидуума. Идеал может реализовываться не только в искусстве, но и в социально-преобразовательной деятельности. Это приводит к раздвоению целей и самих субъектов деятельности.

Обычно человек есть нечто большее, чем его несчастный и страдательный образ жизни. Снятие двойственного и противоречивого отношения к миру и решение проблемы «несчастного сознания» происходит, согласно Гегелю, в процессе «труда» («образования») – деятельности, посредством которой человек «утверждает себя в стихии постоянства и становится для «самого себя некоторым для-себя-сущим». Иными словами, «несчастное сознание» должно обрести подлинную, объективную свободу и целостность существования в формах внешней деятельности: семье, частной собственности, месте в государственной системе.

Тотальная зависимость человека от тягот жизни формирует рабское сознание, а полная независимость от нечеловеческих условий существования превращает его в сознание стоика [8] . Рабское сознание есть цепь, сковывающая личность. Стоическое сознание делает человека свободным, однако эта свобода во многом иллюзорна, ибо, абстрагируясь от реальных проблем, личность становится бессильной перед жестокой действительностью. Не преобразовывая действительность, человек не самоизменяется и впадает в некое подобие сомнамбулизма. Так сознание оказывается на пороге скептицизма.

Стоицизм является антиподом гедонизму. Основной целью стоика является обретение душевного спокойствия для «адаптации» к жизненным трудностям. Благодаря своему самообладанию он является господином самому себе, но этот же процесс делает его рабом самого себя, ибо мыслящее самосознание есть господин, а его чувственность есть подавленный раб. В конечном итоге стоики начинают раздваиваться между своими мысленными конструкциями и реальной жизнью.

Высочайшим из экзистенциальных искусств, даваемых человеку, является достоинство как искусство распознавания того момента, когда терпение и стоицизм превращаются в порок раболепия. Испытывать свою фортуну важнее, нежели хранить невозмутимость духа. Выход из конфликтной ситуации может быть только один: от созерцания и наслаждения миром человек должен перейти к его улучшению. Однако волевая тяга одного человека еще не есть всеобщая воля. Это своеволие Гегель называет «законом сердца».

Противоположность между законом сердца и законами действительности – новая антиномия, которую человек должен преодолеть. Закон сердца требует практически реализовать добрые намерения в реальной и жестокой среде. Не желая признавать свое поражение, такой «преобразователь» мира начинает во всем обвинять окружающих людей.

Гегель говорил: «противоречие разрешается, на противоречии нельзя остановиться, противоречие само по себе невыносимо». Но великий немецкий философ ничего не говорит о том, что собственно означает «разрешение» противоречия.

Основоположник теории бесклассового общества К. Маркс интеллектуальные средства для обоснования возможности преобразовательного начала в жизненной борьбе первоначально увидел в анализе воззрений передовых античных мыслителей. В докторской диссертации «Различие между натурфилософией Демокрита и Эпикура» Маркс показал, что Эпикур по существу выдвинул идею диалектического самодвижения, трактуя ее как принцип деятельности и активности. Был сделан вывод, что эпикурейцы, стоики и скептики являются философами самосознания.

Маркс еще в период ранних философских исканий глубоко прочувствовал гуманизм фейербаховских идей, в которых было предложено гуманистическое и атеистическое истолкование сути человека и «человеческого» как такового. Кроме того, представитель немецкой классической философии реабилитировал «чувственность», возвысил природное начало в человеке до статуса сущностного, объединяющего тем самым человека с внешней природой.

В отличие от Фейербаха, Маркс принимает положение о глубоком конфликте между человеческой сущностью и существованием. Жизненная реальность людей, их отношения друг к другу, самим себе во многом противоречат критериям человечности, предложенным Фейербахом.

По мнению Маркса, человек на протяжении многих веков создал такую культуру, освоить которую он сможет лишь после освобождения от гнета экономической бедности и преодоления духовного обнищания в мире отчужденного труда. Всеобъемлющая система Маркса имела отчетливую этическую компоненту, предназначенную для обращения не только к разуму человека, но и к чувству сострадания.

Как отмечается в «Тезисах о Фейербахе», «не обстоятельства действуют на людей, а сами люди изучают и осваивают обстоятельства как предмет в его собственной логике и осуществляют именно деятельность». И далее: «совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика» [9] .

В принципе, взаимосвязь между изменением условий жизни и самоизменением самих людей достаточно очевидна и понятна любому человеку. Однако практически во всех катехизисах по «философии успеха» рефреном звучит мысль о том, что если невозможно изменить реальность, то надо изменить отношение к ней. В. Зеланд глубокомысленно замечает: «Если вы настроены враждебно по отношению к миру, он будет отвечать вам тем же. Если в вашем отношении к действительности преобладает негатив, тогда мир будет поворачиваться к вам своей худшей стороной. И, напротив, позитивное отношение будет самым натуральным образом изменять вашу жизнь к лучшему. Человек получает то, что выбирает» [10] .

В философии Маркса концепция действия стала центральной; эта новая философия имеет претензию на то, чтобы превзойти метафизическое мышление и стать способом преобразования объективной реальности. Другими словами, философия является не просто увлекательным игровым занятием для ума и средством познания мира, а средством его преобразования.

Идеи и идеалы не могут вывести за пределы старого мирового порядка. Сами по себе идеи вообще ничего не могут осуществить. Они могут выводить только за пределы идей старого мирового порядка. Для материализации идей требуются люди, которые должны употребить практическую силу. По Марксу, основным «рычагом» социальных преобразований является пролетариат [11] , превращающийся в класс-избранник. Марксизм переводит утопию в практику и предвосхищает должное, потенциально способное воплотиться в жизнь.