Чтение онлайн

Такое понимание уводит от представления Окладникова о транспортировке в загробный мир душ. Как мне кажется, оно ближе к истине, потому что отображения на камнях арифметического счёта не могло не быть в достаточно развитом неолитическом обществе индоевропейцев. Подтверждает «лодочную конструкцию» записи чисел и форма текстов, где раньше буквы писались сверху на несущей их черте, а позже – под чертой. Вероятно, числа передавали не только с помощью черточек, но и ряда лунок – насечек, что обнаруживается, как отмечалось, у портрета индоевропейца в Сикачи-Аляне, где их одиннадцать.

Идея чисел – лодок легко объясняет и повсеместное распространение «лодок» в неолите – русы умели считать и записывать числа. А вот идея о транспортировке в лодках мёртвых душ вряд ли мог распространиться, по Окладникову, даже с охотниками на оленях, из Сикачи-Аляна в Гобустан (илл. № 124) или Скандинавию.

илл. № 124

Любопытно изображение лодок с гребцами на трипольской чаше, где внутренняя сферическая поверхность отображает, по-видимому, небесный купол (илл. № 125). Можно было бы подумать о путешествии мертвых душ в небесной Прави. Но интересно, что изображено семь лодок и в них – по семь пассажиров – возникают опять ассоциации с числовыми значениями. Некоторые исследователи отвергают эти «корабли с мертвыми» как абстрактные понятия жизни и смерти. Они видят в них магические знаки или календарь, где каждая лодка обозначает несколько месяцев года.

илл. № 125

Лодка использовалась в верованиях аборигенов островов Тихого океана для загробного плавания к острову мертвых, как писал академик, и использовалась реально, а не мифически. Но какое дело до этого обряда русам Сикачи-Аляна или Триполья периода неолита? Сравнение здесь некорректно, и связи между ними нет.

Не должна смущать близость изображения лодок с мертвыми душами к берегам рек, озер, морей, т. е. привязка их к воде. У прибрежных вод всегда было много удобных для работы художника гладких камней, скал, да и создатели жили и кормились всегда у водоёмов.

Вероятно, в бронзовом веке изображение счёта и чисел на камнях исчезло – носителем арифметической информации стало дерево. Но зато на камне появились реальные рисунки лодок, парусных судов с рыбаками, пассажирами, шаманами и др. (илл. № 126). В них уже не наблюдалось так называемой перегрузки лодок нематериальными душами. Этот диссонанс вдруг куда-то исчез. Теперь это были отпечатки реальной действительности – развития судоходства.

илл. № 126

В родовой памяти северян не сохранилось даже намека на транспортировку умерших в мир иной именно на лодках. Однако сам факт такого рисунка (перевоза душ), очевидно, существовал с древних времен. В недалёком прошлом обряд переселения душ производился шаманом на изюбрях, оленях, медведях или собаках. «Тот» свет назывался «буни». В нем жили уже переселенные души («паня»), которые имели свои посёлки и занимались там обычным трудом. Шаманы время от времени доставляли туда новые партии «паня», пускаясь как бы в далёкое путешествие. Они разыгрывали на глазах у жителей села целое театрализованное представление – езду на собаках или других животных со всеми подробностями, борьбу с враждебными духами. Походя, общаясь с «паня», давали им подзатыльник за непослушание.

«Буни» неолита должен был тоже напоминать людям сущность жизни на земле, а не в воде или где-то на далёком острове, представление о которых создать древнему человеку было очень сложно. Если оно не было сформировано в 18–20 веке, то тем более, не могло возникнуть в неолите. Да и могло ли одномоментно появиться такое большое количество душ? Любое поселение древних людей вряд ли составляло более 60–80 человек. А переселение в «буни» до 20 душ, как показано в рисунках, нереально и быстро бы обезлюдило такое поселение. Лодки всегда содержат разное количество душ и это тоже указывает в пользу их конкретного счёта, а не абстрактного представления о перевозке их в буни.

Среди археологических подарков Субботино имеется один примечательный. Это округлый камень в диаметре 5–6 см., весом 350 гр. Вероятно, что он представляет собой снаряд – ядро для пращи. Изделие это очень старое, покрыто патиной времени. Поверхность нешлифованная; заметно, что его отделывали грубыми сколами (илл. № 127).

илл. № 127

Известно, что пращу как метательное оружие вытеснил лук где-то в 5 тыс. до н. э. Значит, субботинцы существовали здесь и до этого времени. Стратиграфировать ядро не пришлось – культурные слои в этом месте были перемешаны земляными работами. В неолитическом слое были найдены наконечники для стрел треугольной формы, зашлифованные и великолепно обработанные ретушью и создающие своим видом эффект ювелирного изделия. Кажется мне, что один из коллекции наконечников является самым маленьким среди известных в археологии микролитов: длина его всего 1 см, но отделан он с большой тщательностью.

Возможно, его применяли для стрелы духового оружия. Считается, что наличие микролитов – неотъемлемый признак принадлежности к индоевропейской культуре. Да иначе и быть не может, т. к. это образец высокой неолитической технологии, которая была под силу только индоевропейцу.

В хозяйственном инвентаре субботинцы имели изделия из яшмы – овальные ножички, совмещенные с проколкой. Вероятно, их использовали для раскройки шкур и изготовления одежды, сшивая части кожи сухожилиями (илл. № 128).

илл. № 128

К редким находкам можно отнести и два овальных камня – гальку – крупный и малый. Рабочая поверхность их оказалась пропитана глиной, которую не удалось смыть никакими средствами. Наверное, эти камни использовались для лощения глиняных горшков. Форма и удобное положение их в руке для этого дела соответствуют такому предназначению. Глина, оставшаяся на поверхности гальки, за тысячи лет проникла в камень и стала несмываемой.

В музейных коллекциях мне не встретилась такая галька, но она имеет у археологов своё название – «лощило».

Частью находок является женское неолитическое украшение – плоская нефритовая (кальцитовая?) бусина – утрата из целой нитки бус (илл. № 129).

илл. № 129

Археолог Шевкомуд обнаружил в мезолитическом слое на Нижнем Амуре нефритовый диск с отверстием в центре. А культуролог Лапшина указала в своей статье: «Первобытное искусство как источник изучения культурогенеза…», что на Амуре кольца и диски из нефрита как солярные символы прослеживаются во всех культурах, начиная с осиповского времени, т. е. с мезолита. Связывать их происхождение с культурой Китая, где издревле отмечается особое пристрастие к нефриту, тоже нет хронологических оснований, хотя на Амуре месторождений белого нефрита нет. В Китае украшения из этого камня появились во 2 тыс. до н. э., значит, в неолите и ранее они производились в Прибайкалье, где имеется такое месторождение, откуда и попали на Нижний Амур.