Чтение онлайн

Второе видение произошло 27 ноября. На этот раз дева Мария предстала перед ней трехмерной, стоящей на земном шаре: голова ее была увенчана звездами и окружена световым ореолом. Вся эта сцена была окаймлена овальной рамой, на которой появились какие-то слова. Между тем картина начала медленно поворачиваться вокруг вертикальной оси, и Катрин смогла увидеть с обратной стороны овала символы святых сердец Ииуса и Марии. Видение приказало Катрин заказать медальон с изображением того, что она только что увидела. Эти медальоны стали так популярны, что их изготовили несколько миллионов.

На шее Бернадетты Субиру был такой «чудодейственный медальон», когда 11 февраля 1858 г. она впервые встретила деву Марию в гроте в Лурде. По свидетельству Бернадетты, во время семнадцатого видения (25 марта) дева Мария приняла ту же позу, что и на медальоне. Это был момент, когда видение, паря над розовым кустом, объявило: «Я есмь непорочное зачатие». И Катрин, и Бернадетта были позже причислены к лику святых, и подробности их видений, а также видений еще шестерых монахинь можно найти в книге «Жена, облаченная в Солнце» (1961 г.).

История, включенная Самюэлем Батлером в книгу «По обету», произошла 3 июля 1653 г. В этот день в церковь Каиафы в Сакро-Монте забрел пьяный, на которого налетел разгневанный петушок, — это было каменное изображение со статуи кающегося св. Петра. Буквально в тот же миг пьяница, не ожидавший подобного «наскока», покаялся и дал зарок никогда не пить. Батлер добавляет, что и другие люди в церкви были поражены не менее самого пьяного, увидев, как птица, похлопав каменными крыльями, несколько раз распекла его, прежде чем вновь обрести каменную неподвижность.

В статье, напечатанной в журнале «Флайинг сосер ревью» за апрель 1976 г., Эме Мишель сообщает о многочисленных свидетельствах существования человекоподобных автоматов в древности. Он считает, что это говорит о весьма высоком уровне развития техники, возможно имеющей неземное происхождение. Чем более ранний период мы берем, тем больше превозносится искусство древних мастеров. Так, в книге Гермеса Трисмегиста [28] «Асклепий», где собраны рассказы о древнеегипетской магии, говорится, что некоторые статуи в египетских храмах были сделаны и расположены так, что в определенное время «оживлялись космическими силами». В конце XIX в. ученый Норман Локиер обнаружил, что храмы были ориентированы таким образом, чтобы статуя, стоящая в самом сердце священного храма, один раз в год освещалась лучами восходящего или заходящего солнца или лучами другого небесного тела. К прискорбию, его работа впоследствии не получила должного внимания.

Репутацию «оживителя статуй» получил поэт Вергилий Неаполитанский. Среди чудес, приписываемых ему средневековыми летописцами, было изготовление бронзовой мухи, сумевшей изгнать всех мух из Неаполя. Он также будто бы сделал статую бронзового лучника, исправно охранявшего огонь в городских банях.

Интересно отметить одинаковые детали в рассказах тех, кто видел, как оживают картины или статуи. Весьма часто упоминается при этом неестественное сияние и столь же неестественное качество света во время самого видения, а также тенденция «оживленных» фигур принимать определенные привычные позы — такие, какие бывают на картинах или в иллюстрациях к книгам. Изображение становится похожим на голограмму, что было ясно продемонстрировано в Понмэне и во время массового странного видения в Ноке, графство Майе, Ирландия. В этой маленькой деревушке 21 августа 1879 г. многие люди увидели не одну, а сразу несколько «сияющих статуй» возле церковной ограды. Видение напоминало алтарь с девой Марией, св. Иосифом и епископом. Мария обратила свои руки и глаза к небу в молитве, в то время как св. Иосиф смотрел на нее, а епископ читал книгу. Фигуры находились на высоте двух футов в воздухе и «были объемными, как если бы у них были и тело и душа». Как пишет Делани, один из очевидцев даже прочел слова, которые произносил епископ, тогда как другой, простершись у ног Марии, пытался дотронуться до нее, но ощутил лишь пустоту.

Мечта о том, что рукотворные создания искусства, в которые творец вложил свою душу, могут ожить, обрести собственную душу и истинное существование, — эта мечта не оставляла человечество.

Мировая литература знает немало рассказов о безнадежной или счастливо завершенной влюбленности человека в статую, картину; самая знаменитая из легенд на этот сюжет, вероятно, легенда о Пигмалионе, царе Кипра, чистую любовь которого к статуе Галатеи оценила Афродита, дав его любимой жизнь. У разных народов есть сказки о юноше, влюбленном в портрет неизвестной красавицы. Ироничный пересказ этого сюжета мы находим у А. Н. Толстого в новелле «Граф Калиостро».

Священные реликвии и в монотеистических религиях, в принципе отвергавших такого рода «чудеса», но на практике мирившихся с ними и использовавших их в своих целях, могли, по мнению верующих, также вести самостоятельную жизнь: говорить, передвигаться, наказывать или поощрять. Им приписывались сверхъестественные свойства.

Другое явление, рассматриваемое в данной главе, — механические создания человеческих рук, «разумные машины». С легкой руки К. Чапека, назвавшего их в пьесе «R. U. R.» роботами (от сохранившегося в чешском языке слова «работа», означающего тяжелый неквалифицированный труд), это название закрепилось за ними сегодня.

Мечта о создании машин, которые взяли бы на себя грубую работу, дав человеку возможность заняться высшими формами труда, реализована в легендах многих народов. У древних греков, например, бог-кузнец Гефест не только создал себе механических помощниц, но и выковал в подарок царю Крита Миносу медного человека Талоса, на котором лежала обязанность защищать остров от чужеземцев: за день Талос трижды обегал побережье Крита и, завидев чужой корабль, забрасывал его камнями.

Фольклорные и литературные произведения, повествующие о создании роботов, или «искусственных людей» (вроде романа Мэри Шелли «Франкенштейн»), отнюдь не свидетельствуют, как склонны считать авторы книги, о реальном существовании таких творений, о высочайшем уровне техники в прежние времена, объяснимом разве что вмешательством космических «пришельцев». И прежде, и теперь мечта о роботах была присуща человеку. Этого-то не учитывают авторы книги, привлекающие для подтверждения своих высказываний главным образом фольклорные сведения, да и то в неточном пересказе.

Правда, Лукиан уверяет, что своими глазами видел, как статуя Аполлона, которую несли иераполисские жрецы, поднялась в воздух («О сирийской богине»). Но ничего о том, что она «улетела, оставив пораженных служителей культа внизу», Лукиан не пишет. Наоборот, он сообщает, что эта статуя и дальше пребывала в храме. Так что можно думать, что «служители культа» не были так уж поражены: фокусы с «парящими» фигурами были хорошо знакомы и иллюзионистам древности.

В подавляющем большинстве случаев оживление статуй или картин приписывалось не человеку, а сверхъестественным силам. Так же и в древних космогониях, упоминаемых авторами, «оживающие образы» создавались не рукой человека, а богами. У южноамериканских индейцев кечуа было предание о том, что боги сначала создали каменные модели людей с соответствующими различиями в облике, а потом оживили их либо по их образцу сотворили разные племена. Авторы не пишут, кому принадлежит мысль о том, что древнееврейская магия связана с гаитянским культом воду. Возможно, они имеют в виду присутствие и в том и в другом случае безвольных, послушных помощников жреца. Только в водуизме это живые люди — «зомби», получившие от колдуна особый настой трав, от которого впадают в летаргический сон, а проснувшись, оказываются в подчинении у жреца, так как психика их остается частично парализованной. «Хозяин» использует их в своих целях: сдает в наем для работы на полях либо даже (о чем журналисты, разумеется, пишут чаще) заставляет убивать своих противников. Узнав состав настоя, медицина нашла и «противоядие»: приняв его, «зомби» освобождается от «чар».

Легенда же о големе создана не в «незапамятные времена», а в XVII в. Творцом этого глиняного робота считается придворный чародей императора Рудольфа II Бен Бецалель, который, по общему мнению, должен был пользоваться каббалистическими приемами. Легенду о големе нельзя назвать древней, тем более что древнееврейская каббалистика — не чародейство, а название устной и пророческой традиции; свое же теперешнее значение этот термин приобрел в позднее средневековье, примерно с XIII в.

Точно так же легендарны рассказы об Альберте фон Больштедте, теологе XIII в., за свои познания прозванном великим и «всеобъемлющим доктором». Сейчас выяснено, что авторитетные в последующих веках алхимические трактаты, приписываемые Альберту, ему не принадлежат. Само же изложение в главе анекдота с автоматом, который разрушил ученик Альберта, еще более знаменитый теолог Фома Аквинский, передано не совсем точно. Фома, согласно существующему рассказу, вошел в кабинет учителя в его отсутствие и испугался металлической женской фигуры, приветствовавшей его словами и поднятием руки. Сочтя ее наваждением дьявола, темпераментный теолог тут же разбил ее, что, должно быть, не представляло особенного труда, ибо, если рассказ достоверен, эта статуя, вероятно, действовала по тому же принципу, что и «восковая персона» Петра I, — вставала и делала приветственный жест, когда вошедший наступал на спрятанную под половицей пружину.

Сообщения о «явлениях богоматери» Катрин Лабур в 1830 г. и Бернадетте Субиру в 1858 г. — только два из множества известных случаев индивидуальных и коллективных видений. Такие «явления» зафиксированы и в XX в.: наиболее знаменитые из них — это «явление» Марии детям в 1917 г. в Фатиме (Португалия) и в Меджугорье (Хорватия) в 1981–1983 гг.

Нетрудно предвидеть недоуменный вопрос: «Неужели современная наука признает возможность такого рода видений?» Да, признает, но дает им не сверхъестественное, а естественное объяснение. Современная психиатрия квалифицирует их как галлюцинации, т. е. мнимые восприятия зрения, слуха, осязания, возникающие без наличия соответствующего реального объекта, но принимаемые человеком за достоверную реальность. Облик Марии в подобных видениях, как правило, соответствует традиционному и известному всем по статуям или иконам ее образу, но здесь нет речи о том, что «оживает» конкретное изображение. Поэтому и странны предлагаемые авторами для объяснения упомянутых явлений ссылки на Гермеса Трисмегиста или других магов, которые могли оживлять статуи.