Чтение онлайн

— Вот это была ночка! — воскликнула белокурая Хризомалло. — Все женщины в доме оказались при деле, даже рабыни.

— Моя чернокожая Зенубия уж на что уродлива, но и ей пришлось потрудиться.

— Виноторговцы хорошо заплатили, мы за ночь получили столько, сколько не зарабатывали и за месяц.

— И еще подарки, даже рабыням перепало, — добавила Хризомалло.

— Мы потом неделю приходили в себя. Я думала, что не смогу больше смотреть на мужчин. Господи, это были просто похотливые сатиры!

— Так что же с Теей? — Феодора начала терять терпение.

— О да, Тея! Она провела эту ночь с мужчиной по имени Морп. Уже немолодой, лысоватый, с бородавкой на щеке. Владелец виноградников близ Адрианополя. Так вот, похоже, наша маленькая Тея открыла в Морпе нечто такое, чего он не знал о себе раньше. В конце концов, она твоя рабыня и ученица, и, как оказалось, способная ученица. Виноторговец был от нее без ума. Он заявил, что хочет купить ее в наложницы и увезти ее с собой.

— А она хотела этого?

— Я спросила ее, и она согласилась. Не всякой рабыне удается стать наложницей богатого человека. К тому же я выгодно продала ее.

— За сколько же?

— За сто золотых. Мне следовало просить и больше за такую красивую девушку…

Антонина взглянула на Феодору, ожидая, что та потребует вернуть ей часть денег. Феодора же негромко проговорила:

— Ну что ж, главное, чтобы винодел хорошо к ней относился.

Она вздохнула. Тея пристроена, со временем, скорее всего, станет супругой… Она подумала об Экеболе. Да, быть наложницей богатого человека не так уж плохо. Взять хотя бы нынешнюю императрицу…

Гостей не предвиделось, и девушки разошлись по своим комнатам. На следующее утро они опять собрались у бассейна.

— Расскажите-ка мне городские сплетни и новости, — попросила Феодора.

— Улица Женщин вздохнула с облегчением. Люстральный налог снизили. Иоанн Каппадокиец больше уже не городской префект.

— Какая-нибудь неприятность, не иначе?

— Ничего подобного, его повысили. Он теперь префект претория.

Феодора изумилась. Головокружительная карьера! Каппадокиец теперь заправляет всеми чиновниками и имеет прямой доступ к государственной казне. Это громадная власть!.

— Но он же свинья, настоящая свинья! Как же так могло случиться?

— Свинья он или нет, но наследный принц его любит, а он теперь единовластно правит империей, ибо дядя его совсем плох.

— А кто же ныне городской префект?

— Велизарий, земляк Юстиниана. Принц привечает всех, кто родом из Македонии. Ты помнишь свою приятельницу, фамозу с этим же именем?

— Да, припоминаю.

— Велизарий популярен, он настоящий воин, народ его любит. У Велизария большие боевые заслуги.

— А Юстиниан — он будет императором?

— Кто знает? Все зависит от эскувитов, вспомни, как вышло с Анастасием. Они выберут того, кто больше заплатит.

— Иоанн Каппадокиец теперь распоряжается имперской казной! И такой негодяй оказался совсем рядом с троном!

Антонина улыбнулась — случаются и более странные веши…

Феодора немного помолчала.

— А что за человек принц?

— Ты никогда его не видела?

— Никогда.

— Вскоре после того, как ты исчезла, принц вздумал представиться народу и проехал через весь город. На вид ему лет сорок, плотный, коренастый, светловолосый.

— И недурен собой, — вставила Хризомалло. — К тому же неплохо держится в седле, ибо ехал верхом, а не в карете рядом с дядей.

— В обращении сух, — продолжала Антонина, — говорят, очень много работает и избегает развлечений. Ходят слухи, что ему не нужны женщины. Я не могу в это поверить. Любому мужчине нужны женщины! — заключила она.

— Не любому, — задумчиво проговорила Феодора. — Может быть, он дал какой-то обет?

— Нет, не думаю. Скорее, он предпочитает мальчиков. Феодора содрогнулась, вспомнив Экебола и его причудливого ганимеда.

— Еще я слышала, что прежде у принца водились женщины, но сейчас у него такая уйма дел, что он потерял вкус к любви.

— Мне жаль таких мужчин, — заметила Феодора. Она-то знала, что Македония делила с принцем ложе и осталась весьма довольна. Феодора поспешила переменить тему.

— А кто жил в моей комнате?

— Индара, хорошенькая глупышка.

— У нее красивая грудь, бедра и неплохой цвет лица.

— Ноги коротковаты, портили ее.

— А где она сейчас?

— Переехала вместе со служанкой. У нее проблемы — она беременна.

— Индара всегда была беззаботной и забывала предохраняться. Глупо, если хочешь зарабатывать.

— Она едва не умерла, этого зелья было достаточно, чтобы убить не только ребенка, но и ее. Мы с Антониной ухаживали за ней, сделали все, что могли…

— Она капризничала, как дитя. Хорошо, что она съехала, меньше хлопот. С тех пор мы ее больше не видели.

— Ты займешь свою комнату? — оживилась Хризомалло. — Я тебе дам свое ложе на первое время. Ты хочешь мужчину на сегодняшнюю ночь?

— Нет-нет, не сегодня.

Антонина пристально посмотрела на подругу.

— Ты выглядишь усталой, дорогая. Тебе следует отдохнуть.

Феодора пропустила это замечание мимо ушей. Действительно, она похудела, но неделя в доме Македонии пошла ей на пользу: Феодора хорошо питалась, много спала, пользовалась услугами массажиста и парикмахера. Свежесть, живость и красота вернулись, ее тело снова было гибким и подвижным. Зеркало подсказывало, что ее глаза ясны, волосы густы, она — само совершенство. И Феодора не ответила на маленькую шпильку подруги.

— Чем ты намерена заниматься? — поинтересовалась Хризомалло.

Феодора коротко ответила:

— Прясть.

— Нет, только не это! — хором вскричали девушки.

Строгие римские законы предписывали это занятие проституткам, решившим оставить свое ремесло. Прядение было чем-то вроде испытательного срока или покаяния — рутинный, монотонный труд, требующий упорства и терпения. Не все женщины выдерживали испытание веретеном и возвращались к прежней жизни.

Платили прядильщицам мало, их работа шла на нужды армии. Женщины могли работать дома, могли устроиться в какую-либо мастерскую. Феодора решила отправиться в мастерскую.