Чтение онлайн

Хотя евнухи считались не более чем лакеями, прислуживавшими в гардеробах и спальнях знатных дам, или секретарями и дворецкими при высокопоставленных мужах, их нашептывания могли существенно влиять на решения государственных учреждений, а иной раз они оказывались способны погубить того, против кого обращалась их злоба, для чего шли в ход порочащие наветы и инсинуации, которые лучше их никто не умел распространять.

От евнухов стало известно, что Юстиниан завел любовницу. И вскоре уже было очевидно, что его дворец обустраивается для новой фаворитки, а кроме того, появилась целая армия каменщиков, которые занялись наращиванием окружавших дворец стен, чтобы Гормизды были полностью скрыты за ними. Двор охватил сладкий зуд, так как все уже давно пришли к убеждению, что принц, которому шел сорок первый год, — убежденный холостяк, то есть почти то же самое, что давший обет безбрачия монах.

Все жадно засыпали друг друга вопросами. Кто эта женщина? Какова она, если смогла поразить воображение степенного человека средних лет?

Какое-то время, поскольку Феодора не появлялась в обществе, любопытство оставалось неудовлетворенным. Наконец, однако, выяснились подробности. Она, как передавали, удивительно молода и удивительно хороша собой, а кроме того, она — куртизанка.

Уличная девка! За это мгновенно ухватились почтенные матроны и нежные девы. Невозможно поверить, говорили друг другу дамы, что Юстиниан — любезный в манерах и строгий в привычках — дал себя увлечь такой твари!.. Но мужчин не поймешь, даже мужчин царственного достоинства, особенно если они попадут в нечистоплотные руки ловкой интриганки.

При этом дамы многозначительно вздыхали. И если какой-нибудь из них припоминалась ее собственная давнишняя шалость, отношение к нынешней ситуации от этого не менялось — ведь в конце концов то были романы между респектабельными людьми, и никакого распутства не было… по крайней мере, в этом они себя уверяли.

Но как не пожалеть Юстиниана! Можно было лишь надеяться, что это смехотворное увлечение не продлится долго. Ему, возможно, предстоят — тут дамы переглядывались с выражением взаимопонимания — нелегкие времена.

Мужчины же — сенаторы, полководцы, чиновники и другие придворные, мужья шокированных патрицианок — смотрели на дело иначе. С усмешками опытных распутников выслушивали они сплетни о том, что водворившаяся в Гормиздах женщина заключает в себе неугасимый жар, грозящий, может быть, ее повелителю неисчислимыми бедами, но сколь же желанный в любой дочери Евы!

Любопытно, что вся эта шумиха была вызвана не столько пикантностью ситуации, сколько предположениями о том, насколько важную роль станет играть новая любовница принца в делах двора. Возможное влияние фаворитки правителя, ожидающее ее будущее, выгоды и слабости ее положения оценивались двором со всех точек зрения — политической, дипломатической, финансовой и даже моральной, но почти никогда с точки зрения чисто человеческой.

Политика подчас играет немаловажную роль в любви венценосцев: известно немало случаев, когда честолюбивые придворные толкали очаровательную женщину в объятия любвеобильного властителя только для того, чтобы позднее использовать ее в качестве инструмента для снискания милостей. Однако, несмотря на самое усердное расследование, появление во дворце новой прелестницы не удалось связать ни с чьим влиянием.

Одним из первых дознался о происходящем Иоанн Каппадокиец. В последние два года дела этого грубоватого, но способного префекта претория шли превосходно. Продвижение из городских префектов на вторую по значимости должность в империи, где он подчинялся лишь принцу-правителю, было огромным взлетом для того, кто начал жизнь деревенским мальчишкой в отдаленной провинции.

На префекта претория возлагались обязанности по отправлению правосудия и управлению финансами, чеканке монеты, содержанию главных дорог, почты, государственных житниц, мануфактур, по налогообложению, деятельности провинциальных правителей, организации сложной системы должностей, образовывавшей имперский чиновничий аппарат, а также ответственность за все эти дела перед своим повелителем, принцем.

Действительно высокий пост, и примечательно, что Иоанн был назначен на него по весьма странной причине — он был пойман на неблаговидной сделке.

Некоторое время назад он с огромной прибылью для себя передал сенатору Полемону государственную тайну, относившуюся к походу галерного флота, направленному против эфиопов, благодаря чему сенатор завладел монополией на некоторые стратегические припасы и продал их правительству по колоссальным ценам, разделив прибыль с Каппадокийцем.

Юстиниан раскрыл нечестную сделку. Со стороны По-лемона она была законна, хотя и неблаговидна, и сенатор отделался тем, что стал persona non grata при дворе и теперь проводил большую часть времени в своем поместье в Вифинии. Но для Иоанна дело могло кончиться смертной казнью.

Принц, однако, умел обнаруживать в людях скрытые таланты и использовать их. И поступил он, как это с ним нередко бывало, повинуясь внутреннему голосу. Поставив Каппадокийцу на вид его преступление и вынудив его на коленях молить о пощаде, Юстиниан не стал предавать его палачу, а назначил своим главным администратором, будучи теперь совершенно уверенным в его преданности, поскольку угроза наказания за непрощенную провинность оставалась реальной.

Иоанн же, чувствуя себя под пристальным надзором принца, все равно не перестал втайне лелеять замыслы и строить коварные планы. Едва он услыхал о новой слабости Юстиниана, как навострил уши.

Вскоре ему стало известно и имя женщины. Так, значит, это Феодора?

Он был задет за живое — ему припомнилась нестерпимо унизительная для него ночь у Хионы и насмешки, еще долго преследовавшие его при дворе и в столице.

Он не забыл, как Феодора ускользнула от него и как он дознался о ее местопребывании — в Аполлонии, в гинекее его же клиента, наместника Экебола, ни больше ни меньше! Ему-то казалось, что ее уже нет в живых, ведь он знал о том, как ее изгнали в пустыню.

Как же она сумела уцелеть?

Она выжила — это несомненно, как и то, что ныне она здесь и стала любовницей Юстиниана. Иоанну следовало ожидать новых опасностей для себя в таком повороте событий. У Феодоры есть причины для ненависти к нему. Другие могут гадать, к добру или нет для них ее возвышение, но Каппадокийцу нечего ждать от нее, кроме несчастий. Всякий — даже венценосец — в объятиях женщины бывает склонен обещать ей все, чего она ни пожелает…

Но Иоанн не утратил присутствия духа. Знавал он дурные времена и раньше. Может быть, и на этот раз все сложится в его пользу… если приняться задело с умом. Каппадокиец был человеком неуемного честолюбия, для которого ничто не было слишком и ничто не казалось недостижимым.

Есть лишь два пути, думал он, — нужно лишь настолько сблизиться с Юстинианом, чтобы девица не смогла подкопаться под него, либо уничтожить ее самое. Второе, по его мнению, и быстрее, и приятнее, да и не потребует больших усилий, если выказать малую толику ловкости.

Юстиниан, пренебрежительно рассуждал префект, всегда был ни рыба ни мясо. Если содержать женщину оказывалось чересчур затруднительно, он вскоре склонялся к мнению, что она не стоит ни затрат, ни усилий.

А коль скоро в силу каких-либо обстоятельств Юстиниан проявит упрямство и не захочет отказаться от своей новой любовницы даже и под давлением, то ведь могут последовать и иные, громадной важности события. В конце концов принц — всего лишь племянник императора, а императору недолго осталось жить. Эскувиты по-прежнему многое решают в деле воцарения нового правителя после смерти старого, у которого нет прямого наследника, и префект претория, по совокупности надзирающий за государственными финансами, мог изыскать немало возможностей, чтобы справиться с дискредитированным претендентом на престол.