Чтение онлайн

В. И. Вернадский

Еще в 1897 г. Ф. Н. Чернышев начал переговоры о приобретении весьма ценной коллекции метеоритов Ю. И. Симашко. В то время создалась угроза утечки ее за границу: Венский минералогический музей изъявил желание ее приобрести. Однако цена, установленная ее владельцем (35 000 руб.), была совершенно неприемлемой, и комиссия, в которую входили, кроме Ф. Н. Чернышева, Ф. Б. Шмидт, А. П. Карпинский и П. В. Еремеев, оценили ее в 10—15 тыс. руб. при условии выплаты пенсии семье умершего Ю. И. Симашко. Однако это предложение не было принято правительством, и коллекция была куплена и увезена в Америку. Несмотря на такие неудачи, Ф. Н. Чернышеву благодаря его исключительной энергии и настойчивости удавалось получать крупные суммы на покупку ценнейших коллекций для музея. Так, в 1911 г. по инициативе В. И. Вернадского удалось приобрести великолепную коллекцию минералов П. А. Кочубея. По настоянию Ф. Н. Чернышева Академия наук командировала В. И. Вернадского и А. Е. Ферсмана в Вену для осмотра, экспертизы и оценки хранившейся там коллекции. Сохранились записи В. И. Вернадского об этой поездке: «Сегодня приехал в Вену рано утром и с Ферсманом осматривал коллекцию Кочубея. Мне кажется (и Ферсман то же думает), она не стоит 200 000 — 300 000, которые хочет получить Кочубей. Стоит она значительно меньше — едва ли больше 100 000 руб.» [22]. После долгих переговоров коллекция была оценена комиссией Академии наук в 165 690 руб., и Ф. Н. Чернышеву удалось добиться ее приобретения за государственный счет [23].

Крупнейшим событием в жизни Геологического музея стало поступление в него богатейших палеонтологических коллекций из пермских и триасовых отложений Северной Двины, собранных профессором Варшавского университета В. П. Амалицким в начале XX в. при материальной поддержке Петербургского общества естествоиспытателей. Благодаря усилиям Ф. Н. Чернышева коллекции были переданы Геологическому музею. Перевозились они из Варшавы несколькими эшелонами с 1910 по 1915 г. Уже в 1911 г. они заняли более 1/3 всего помещения Геологического музея и серьезно затруднили его нормальное функционирование. И в наши дни эта коллекция костяков пермских и триасовых наземных пресмыкающихся, растительноядных парейазавров и хищных иностранцевий украшает музей. Ф. Н. Чернышевым были выхлопотаны средства по линии Академии наук для продолжения раскопок на Северной Двине.

Ф. Н. Чернышев использовал для пополнения коллекций самые различные пути и средства. Широко привлекал он любителей геологии и палеонтологии, которые собирали экспонаты и передавали затем их музею. Так, в музее оказались коллекции прибалтийской силурийской фауны, содержавшие несколько тысяч отпрепарированных экземпляров, собранных семьей генерал-лейтенанта С. Н. Плаутина под влиянием его знакомства с академиком Ф. Б. Шмидтом. Академия наук по предложению Ф. Н. Чернышева выразила благодарность С. Н. Плаутину за его ценный в научном отношении дар [24].

От Ф. Н. Чернышева исходили многочисленные ходатайства о приобретении тех или иных коллекций для музея. Так, в 1902 г. он предлагал купить коллекцию мезозойских и третичных ископаемых, содержавшую более 300 описанных форм, у профессора Новороссийского университета И. Ф. Синцова, а также коллекцию юрских кораллов Крыма у О. Ф. Ретовского, в 1904 г.—коллекцию фауны у берлинского профессора О. Иекеля. В 1909 г. он совместно с В. И. Вернадским настаивал на приобретении коллекции минералов Южного Урала у К. Ф. Шишковского. В 1913 г. он отказался от денег, ассигнованных на его поездку в Канаду, и просил их передать на раскопки вновь открытой третичной фауны в Тургайской области. Не все его ходатайства достигли цели, но те из них, которые удалось осуществить, способствовали укреплению музея и повышению его научного потенциала.

Широко развивалась научно-исследовательская работа в музее Ф. Н. Чернышевым и штатными его работниками — учеными хранителями И. П. Толмачевым и В. И. Воробьевым, позже Я. С. Эделынтейном, руководителем лаборатории К. А. Ненадкевичем, препараторами О. В. Кнырко, И. Э, Петцем, М. В. Савицкой и многочисленными внештатными сотрудниками, среди которых были маститые ученые и начинающие геологи и минералоги. Для правильной научной их разборки, каталогизации и препарирования Ф. Н. Чернышев оперативно передавал коллекции крупным специалистам, таким, как академики Хольм (Стокгольм) и Цайлер (Париж), профессора Бротерус (Гельсингфорс), К. Динер (Вена), Кокен (Тюбинген), Я. Рейс (Мюнхен), Зейтц (Эрланген), Н. И. Андрусов (Киев), А. П. Павлов и М. В. Павлова (Москва), Д. Н. Соколов, А. А. Борисяк, . Н. Яковлев, . П. Сущинский, В. Н. Сукачев и др. Постоянно работали в музее А. П. Карпинский, Ф. Б. Шмидт, В. Н. Робинсон, И. Ф. Синцов, многие сотрудники Геологического комитета и Петербургского университета. Хорошо организованная работа позволяла быстро и квалифицированно обрабатывать коллекции. Часть коллекций, не представляющих научного интереса, Ф. Н. Чернышев передавал в гимназии, на-Бестужевские курсы и т. д.

Много труда было положено Ф. Н. Чернышевым на создание регулярно выходящего научного издания — «Трудов Геологического музея», так как он считал, что «издание собственного органа — одно из непременных условий правильного развития музейного дела» [25]. Благодаря его ходатайствам в 1907 г. было получено разрешение на издание трудов музея отдельными выпусками, составляющими в течение года один том. Это значительно способствовало оживлению и укреплению авторитета музея.

Большие надежды, впоследствии вполне оправдавшиеся, возлагал Ф. Н. Чернышев на В. И. Вернадского, избранного в 1906 г. академиком на кафедру минералогии, долгое время (после смерти П. В. Еремеева) остававшуюся вакантной. Однако отсутствие самых обычных приборов и инструментов, а также крайняя бедность помещения музея не позволили В. И. Вернадскому сразу по-настоящему приняться за работу в музее, а вынудили его вместе с Ф. Н. Чернышевым заниматься доставанием хотя бы минимальных средств для него [26]. Ф. Н. Чернышев поддерживал В. И. Вернадского в годы его работы в музее во многих прогрессивных его начинаниях, в частности в организации исследований радиоактивных минералов, которые были им начаты в 1909—1913 гг. на средства Геологического музея и Минералогического общества, которых было явно недостаточно для систематических изысканий. Специальная комиссия Академии наук, в которую входил Ф. Н. Чернышев, признала целесообразным предложение В; И. Вернадского о признании радиоактивных руд государственной собственностью и представила смету расходов на исследование месторождений и на организацию и оборудование лаборатории в 1914—1916 гг.[27]

При Ф. Н. Чернышеве была широко развернута экспедиционная деятельность музея. Ученый хранитель музея И. П. Толмачев был начальником организованной Русским географическим обществом Хатангской экспедиции (1905—1906 гг.), которая, как и крупнейшая Русская полярная экспедиция под руководством Э. В. Толля (1900-1903 гг.), доставила в музей многочисленные коллекции, обрабатывавшиеся затем многими видными специалистами. Молодой и энергичный В. И. Воробьев много сделал для упорядочения минералогической части музея и активно участвовал в экспедициях на Кавказ, доставив оттуда много коллекций. В 1906 г. во время очередной экспедиции он погиб на леднике горы Дзитаку. Это была большая потеря для науки. Он завещал Геологическому музею 20 000 руб. для найма служащих и покупки минералогических коллекций. Приглашенный позднее на должность ученого хранителя Я. С. Эделынтейн участвовал в экспедициях на Дальний Восток и в Туркестан, откуда были доставлены ценные палеонтологические и минералогические коллекции. Одна из них обрабатывалась Ф. Н. Чернышевым и легла в основу одной из последних его крупных работ «Фауна верхнепалеозойских отложений Дарваза», которая была подготовлена к печати, дополнена А. В. Нечаевым и опубликована уже после смерти автора. В 1905 г. Ф. Н. Чернышев ходатайствовал перед Академией наук о содействии молодому А. Д. Архангельскому при проведении полевых работ по изучению палеогеновых отложений Центральной и Южной России с условием, что весь материал поступит в Геологический музей. Минералоги музея работали по сбору коллекций на Урале, в Забайкалье, палеонтологией геологи — в Сибири, Европейской России, Крыму, Средней Азии, на Кавказе.

Представляет интерес ходатайство Ф. Н. Чернышева совместно с А. П. Карпинским и В. И. Вернадским перед министерством внутренних дел о разрешении известному впоследствии геологу А. Г. Ржонсницкому обработать в Геологическом музее собранные им коллекции. А. Г. Ржонсницкий, будучи в ссылке в Сибири, собрал ценные геологические коллекции в бассейнах рек Ангары, Вилюя и Лены, обработка которых позволила бы пролить свет на природу рудоносности Вилюйского района[28]. Аналогичное ходатайство подавал Ф. Н. Чернышев с просьбой разрешить И. Д. Лукашевичу, амнистированному в 1905 г., продолжить работы по геологии и палеонтологии в музее, начатые им во время заключения в Шлиссельбургской крепости.

Много усилий было приложено Ф. Н. Чернышевым для расширения помещения Геологического, музея. Записки по этому поводу представлялись им в Академию наук на протяжении всего периода его директорства. Он писал: «До 1900 г. музей ютился продолжительное время в одном и том же помещении. После перехода Зоологического музея в новое помещение музею была отдана часть зал Зоологического и все старое помещение Азиатского музеев. Летом 1900 г. Геологический музей получил три залы Зоологического музея, но в этом году смог отремонтировать, за недостатком средств, только две из них, круглой же библиотечной залой удалось воспользоваться лишь на следующий год. В 1901 году академиком В. В. Радловым были уступлены две небольшие комнаты, занятые коллекциями Этнографического музея, в одной из которых была устроена на средства Русской полярной экспедиции для обработки материалов, собранных последней, маленькая лаборатория, а в другой — рабочий кабинет. Коридор между обеими комнатами был превращен в сероводородную. В 1902 г. музей получил старое помещение Азиатского музея — две залы, два кабинета и парадную лестницу, которое приспособил для своих нужд. В 1907 г. музей получил еще 5 небольших комнат, бывших также под коллекциями Этнографического музея, занятых теперь рабочим помещением Минералогического отделения, а в 1908 году еще удалось, получить небольшую квартиру, где устроено два рабочих кабинета. Это постепенное и медленное расширение музея далеко не соответствует его росту» [29]. Положение музея особенно ухудшилось с поступлением северодвинских коллекций В. П. Амалицкого. Ф. Н. Чернышев предлагал различные варианты размещения Геологического музея, но не смог добиться положительного решения этой проблемы.

Ф. Н. Чернышеву с большим трудом удалось утвердить новое положение о штатах и средствах музея, введенное с 1 июля 1912 г., согласно которому бюджет музея составил 44 840 руб. в год, распределявшихся соответственно на оплату работы сотрудников — 28 840 руб. и на все остальные расходы по музею — 16 000 руб. Теперь вместо двух стало десять ученых хранителей, шесть — по Геологическому отделению и четыре — по Минералогическому. Это позволило привлечь в музей талантливых молодых ученых. С 1912 г. в музее начали работать в качестве ученых хранителей О. О. Баклунд, В. И. Крыжановский, А. Е. Ферсман, Г. О. Касперович, Е. Д. Ревуцкая — ученики В. И. Вернадского, П. В. Виттенбург, И. П. Банковский, М. В. Баярунас, Б. А. Линденер. Привлечение этих кадров позволило превратить музей в самостоятельное научное подразделение Академии наук геолого-минералогического профиля.

Дальнейшая судьба музея оказалась сложной. После Октябрьской революции Геологический музей получил прекрасное помещение, в 12 раз превышавшее по площади старое. К 200-летнему юбилею Академии наук в 1925 г. наконец была осуществлена мечта Ф. Н. Чернышева о превращении музея в национальный музей с широкими возможностями для научно- исследовательской и популяризаторской работы. Но в 1934 г. при переезде Академии наук в Москву «тогдашнее руководство геологическими учреждениями отнеслось крайне беззаботно к ценностям Геологического музея. С поспешностью, ничем не вызываемой и необъяснимой, коллекции были сложены в ящики и перевезены в Москву. В здании на Калужской улице с трудом разместились минералогические коллекции. Позвоночные же животные, требующие из-за своей величины больших зал, были сгружены в чрезвычайной тесноте. Особенно плохо пришлось чисто геологическим коллекциям, имеющим огромное значение при геологическом картировании, поисках и разведке полезных ископаемых» [30].