Чтение онлайн

— А у нас в парламенте теперь предусмотрены места для вуду? — присвистнула я.

— Ах, точно, ты же еще не знаешь, — Полли отлипла от стены, стряхнув с меховой накидки штукатурку. — Императрица объявила-таки свободу вероисповедания. Теперь даже зангаоские монахи у нас не преступники, а привилегированные подданные.

Пока мы отсиживались в трущобах, в цивилизованном мире сменилась эпоха.

— И еще, — куртизанка презрительно сплюнула в снег. — Этого мой клиент прямо не сказал, но я догадалась по оговоркам. Кажется, твой ненаглядный гангстер снюхался с тайной полицией. Вроде как они закрывают глаза на его богатый послужной список, а он в ответном целовании задниц оказывает им всяческое содействие в борьбе со Свидетелями Еноха. Так что на вашем месте я бы поискала иные способы добычи материалов для автоматона.

Ночная бабочка смерила меня надменным взглядом густо подведенных глаз и скрылась в борделе, оставив меня медленно превращаться в сугроб снаружи и изнутри. Теш продался тайной полиции? Какие еще ценные услуги он может им оказать, добиваясь политических свобод для своего народа и своей религии? Сдать беглого медиума-эмпата?

В убежище Мэй лишь подтвердил слова Шпильки.

— Империя во избежание бунтов опасается карать своих подданных самостоятельно. Даже таких экстремистов, как Свидетелей Еноха. Поэтому и нанимает преступников, на которых будет очень удобно переложить ответственность, — инквизитор пятерней зачесал волосы, и залпом опрокинул в себя остатки коньяка в стакане. — Черт возьми, да даже против Лиги сражается не жандармами, а законами. Уже готовятся указы о сокращении полномочий Императрицы и расширении полномочий Палаты Общин. Это позволит снизить уровень социальной напряженности и заглушить антиимпериалистические настроения.

Резонно. Хотя на месте правительства я все равно поостереглась бы вводить гангстеров в парламент, но кому там сдалось мое ценное мнение.

Касаемо фотографий пост-мортем решено было пока придерживаться имеющегося плана. Разумеется, присутствие на свадьбе, кишащей бобби, отныне исключалось. Но хунган был нашей единственной надеждой на получение необходимого для автоматона астрального инвентаря, поэтому у нас не было иного выбора, кроме как искать иные пути для связи с ним.

Честно признаться, морально я теперь даже была готова к его предательству. Слишком уж крупные пошли ставки. Слишком уж сильно я изгваздалась в дерьме революции, чтобы умозрительные привязанности продолжали что-то значить.

Но беда пришла, откуда не ждали.

— Уходим. Сейчас же!

Грохот входной двери, вновь напомнивший о бомбежке, заставил неловко подскочить, опрокидывая чашку, разливая кофе по столу. Но вид появившегося на пороге кухни инквизитора живо напомнил о правилах эвакуации. Заткнув рвущиеся наружу вопросы, я пулей метнулась наверх.

Закрепила прямо поверх джинсового фабричного комбинезона мехаскелет, сверху натянула пацанский костюм, так до конца и не выветрившийся после прогулок по столичным катакомбам. Накинула недавно приобретенный утепленный безразмерный плащ-спецовку, скатилась обратно в кухню и покидала в рюкзак оставшиеся консервы. Заткнула за пазуху собранный на досуге пружинный штык и уже через пять минут стояла в коридоре в полной боевой готовности.

Ли Мэй уже ждал меня, забрав все свои немногочисленные пожитки из каминной комнаты. Внимательно оглядел меня, кивнул своим мыслям и чеканным шагом покинул убежище. Я выключила свет и последовала за ним. И даже не удивилась, когда мы вновь спустились в канализацию.

— Что случилось? — стараясь не выдать дрожь в голосе, потребовала я ответов.

Мэй уходил на встречу со Шпилькой, чтобы узнать о результатах связи с Тешем. Что могло пойти не так?

— Ллос загребла Полли, — с зангаоским смирением коротко сообщил Мэй.

Кулак в кастете мехаскелета врезался в стену. Я выматерилась и рявкнула, не сомневаясь в положительном ответе.

— Из-за Теша?!

Убью ублюдка!

— Из-за тебя.

Все садистские мысли выбило из головы, как зубы на боксерском ринге.

— Тебя вычислили, — буднично продолжил Мэй, приглушая яркость керосинки. — Ллос нашла на фабрике оружейный протез ноги, отпечаток ауры с которого совпал со следом воздействия на Пикинджилле.

Огнестрельный протез, который я делала для Барти? Я… я забыла его забрать! И Шпилька теперь из-за меня в плену тайной полиции? У меня поджалась задница и перехватило дыхание, вовсе не от вонючих испарений. На миг возникло отчетливое желание заземлиться. А потом меня вжало во влажный флис шинели.

Точно. Ли Мэю было в пятьдесят раз хуже, когда он узнал, кто пострадал из-за него. И ничего, жив-здоров, потихоньку мстит тем, кто разрушил его мир. А я что? Всего-то навела на «подругу с натяжкой» тайную полицию? Ну так вызволю ее из лап Бюро и забуду об этом, как о страшном сне. В самом деле, не стану же я осчастливливать бобби таким подарком, как самостоятельное заземление.

Значит, успокаиваемся, и прекращаем лететь поперед паровоза. Хватит, налеталась уже, рожденная ползать. Я сжала кулаки, скрывая задрожавшие пальцы, отстранилась и твердо вопросила:

— Каковы наши действия?

— Постараться первыми добраться до Буревестника, — устало потер переносицу Мэй. — Без него операция обречена на провал.

Откровение о том, что операция еще не до конца провалена, как и извечное непрошибаемое спокойствие инквизитора, вселили толику уверенности.

— А остальные? — уточнила я, вынимая пружинный штык, и пошла в тоннель, ведущий к предполагаемому убежищу контрабандиста.

— Пока в безопасности, — отстраненно ответил Мэй, доставая «Уэбли» на изготовку и прикрывая мне спину. — Полли знает Евангелин и Цадока, но эта информация не поможет бобби найти их в похоронном бюро близнецов. Ведь Полли не знакома с Денисом и Дастином.

Славно, что пару дней назад дед решил лично проконтролировать проводимую мной корректировку автоматона и ушел к остальной команде. Его рана еще до конца не зажила, но передвигаться самостоятельно гном уже может.

— А как же информация о Лиге антиимпериалистов? — я поджала губы. — Шпилька связной, у нее в голове вся система оппозиции.

— Которую ей регулярно блокируют.

Я поджала губы, но не стала уточнять, откуда в трущобах специалист по парапсихологии. Мне теперь тоже лучше не знать всего. Ведь шансы того, что мне однажды фатально не повезет, теперь гораздо выше. Но зарубку на память оставила.

Из соседнего тоннеля донесся булькающий кашель.

— Побереги пули, — посоветовала я Мэю и шагнула за угол.

Палец твердо лежал на спусковом крючке, активирующем пружину, выталкивающую из трубки лезвие кухонного ножа. Но тело, купающееся в нечистотах, не обратило на нас никакого внимания, занятое ковырянием в зловонной жиже. Даже знать не хочу, что он там ищет. Мы по стенке обошли аборигена и поспешили дальше.

— Как мы будем ее вызволять? — задала я, наконец, мучивший меня с самого начала вопрос.

Поршень мне в выхлоп, во что я превратилась?! Собираюсь рисковать своей жизнью ради ночной бабочки? Даже если она мне почти что друг? А я ведь так гордилась отсутствием у себя опасной самоотверженности!

Ведь раньше я всегда сбегала. Из приюта, с войны, от Теша… что изменилось? Почему вдруг я почувствовала в себе силы противостоять дерьму, которое подбрасывала мне судьба, а не просто избегать его?

Я покосилась на моего самого проблемного пациента, перевернувшего весь мой мир с ног на голову. Готова поспорить, что это его пагубное святое влияние!