Чтение онлайн

Когда она скрылась под водой, он поднял домкрат, бросил его в кузов и поехал домой. Единственное, что его беспокоило, – это кольцо, о котором он вспомнил слишком поздно. У нее на руке было что-то вроде перстня из колледжа с надписью «Святой Кто-то там» и датой «1967».

Он даже не знал ее имени. Оно не имело значения. Он был уверен, что никто никогда ее не найдет.

Никто и не нашел.

В компании, торговавшей энциклопедиями, решили, что Линда К. Слоусон просто решила их бросить. Никто не помнил, куда она должна была поехать вечером 26 января. Коммивояжеры приходили и уходили. Этого следовало ожидать.

Ее семья волновалась – родные подали заявление о пропаже в департамент полиции Портленда. Однако все усилия тамошних детективов ни к чему не привели. Линда К. Лоусон так и осталась в списках пропавших, хотя о ней помнили и полиция, и семья. Вот только ее больше негде было искать. Как будто земля разверзлась и поглотила ее.

Крупный мужчина с лицом, похожим на луну, какое-то время держал у себя ее ногу. Использовал как манекен, чтобы примерять туфли. А когда эта игра ему надоела, он привязал к ней груз и тоже бросил в Уилламет.

Потом продолжил планировать, и фантазировать, и думать, что сделать дальше. То, что он проделывал с девушкой в красных трусиках, было так чудесно и доставило ему столько удовольствия, что он никогда не согласился бы остановиться.

Он был чудовищем. Но он не родился таким, а стал – за двадцать восемь лет, одиннадцать месяцев и двадцать семь дней, прошедших до того, как Линда К. Слоусон, к несчастью, попалась на его пути.

Джером Генри Брудос родился в Вебстере, Южная Дакота, 31 января 1939 года. Его родители были безнадежно неудачной парой. У них уже имелся сын на несколько лет старше Джерома, и они определенно не хотели еще одного; старший брат Ларри был сообразительным малышом и не доставлял родителям неприятностей. Они предпочли бы девочку. Но вместо нее Эйлин Брудос родила рыжеволосого голубоглазого мальчика, которого так и не смогла полюбить. Как все дети, он безошибочно это чувствовал. Когда Джерри вырос достаточно, чтобы облечь свои чувства в слова, он назвал ее «упертой самовлюбленной эгоисткой». Если она просто его не любила, то он возненавидел ее.

Эйлин Брудос была женщиной практичной и одевалась так же – аккуратно и без фантазий, а еще, по словам Джерома, «никогда, никогда не носила высоких каблуков».

Генри Брудос, смешной недомерок ростом всего метр шестьдесят два, постоянно перевозил свою семью с места на место. Обычно они селились на фермах – фермах, дававших столь скудные урожаи, что старшему Брудосу приходилось устраиваться в городе на работу, чтобы содержать их. Как большинство коротышек, он славился вспыльчивым нравом и мгновенно набрасывался с оскорблениями на любого, кто пытался взять над ним верх, не стесняясь в выражениях. Но какими бы недостатками ни отличался отец, Джером Брудос предпочитал его Эйлин.

Во время Второй мировой войны Брудосы жили в Портленде. Устроиться на работу тогда было легко, и их финансовое положение оставалось относительно стабильным.

Пятилетний Джерри Брудос мог бродить на свободе и однажды забрался на свалку, где нашел нечто, поразившее его. Туфли. Женские туфли на шпильках – нисколько не похожие на те, что носила его мать. Они были из лаковой кожи, с открытыми пальцами и пятками и тонкими ремешками, обхватывавшими щиколотки. Конечно, они были немного поношенные, а на декоративной пряжке не хватало одного блестящего камешка. Тем не менее они ему очень понравились, и он принес их домой.

Больше ради смеха он обул сверкающие черные туфли прямо на носки и прошелся в них по дому. Эйлин Брудос увидела его и пришла в ярость. Она сурово его отчитала резким голосом, срывающимся на визг. А потом велела отнести туфли обратно на свалку и выбросить там. Он не понял, почему мать так разозлилась и что такого плохого он совершил – ведь эти туфли никому не были нужны. Вместо того чтобы отнести их назад, он спрятал туфли в доме. Когда контрабанда попалась матери на глаза, разверзся настоящий ад. Она сожгла туфли, а Джерри надолго посадила под замок.

Когда его наконец выпустили, он побежал к соседке, местной красавице, которая всегда очень ласково относилась к нему. Джерри нравилось представлять себе, что она его настоящая мать, а к Эйлин он не имеет отношения. Уже тогда он ненавидел Эйлин.

В пять лет у Джерри Брудоса появилась подружка – девочка одних с ним лет. Она всегда была бледная, быстро уставала и не могла играть; он не знал, что она умирала от туберкулеза. Ее смерть была самым ужасным, что с ним когда-либо случалось; еще долго он тосковал по ней.

Соседская женщина, хорошо с ним обращавшаяся, тоже болела – у нее был диабет. Годы спустя у него в голове эпизод с крадеными туфлями, смерть его подружки и доброта соседки так переплелись между собой, что он вспоминал о них исключительно вместе.

К моменту, когда Джерри Брудос пошел в первый класс, семья переехала в Ривертон, Калифорния. Учительница Джерри в школе оказалась хорошенькая и всегда носила на работу высокие каблуки. У нее обычно была при себе запасная пара, чтобы переобуться, если устанут ноги, или сходить на свидание после конца уроков. Джерри уже знал, что открыто обращать внимание на женские туфли нельзя, но втайне постоянно засматривался на обувь учительницы, очарованный каблуками-шпильками. Однажды, не в силах и дальше выдерживать напряжение, он украл пару, которую она хранила в рабочем столе, и спрятал туфли на спортивной площадке, чтобы потом унести с собой домой. Но кто-то нашел их и вернул учительнице. Несколько дней спустя Джерри признался, что это он их взял.

Учительница не стала злиться, но сильно удивилась:

– Боже, да зачем тебе понадобились мои туфли, Джером?

Он покраснел как рак и выбежал из класса.

Второй класс Джерри закончил плохо. Он часто болел – то ветрянкой, то ларингитами, а то и ангиной; лежал дома с распухшими гландами и осипшим голосом. Взрослым он вспоминал, что ему делали «операции на пальцах рук и ног», вероятно, с целью лечения грибковой инфекции ногтей. Дважды ему оперировали ноги. Что стало тому причиной, неизвестно; сам Джерри Брудос помнил только, что у него плохо функционировали вены: «Они раздувались, и приходилось делать операцию, потому что они не справлялись со своей работой».

Его преследовали мигрени с частичной потерей зрения и неукротимой рвотой. Из-за них, а также потому, что он так и не выучился читать и писать, в школе решили, что ему нужны очки. Его брат учился на одни пятерки, да и у самого Джерри тесты IQ показывали результат выше среднего, но он отличался рассеянностью и неторопливостью.

Очки ему сделали, но они были лишь чуть сильнее обычных стекол – просто плацебо. Головные боли не прекратились – в большей или меньшей степени они будут преследовать Джерри Брудоса всю жизнь.

Очевидно, он долгое время проводил в постели, запертый в доме с матерью, которую всеми силами старался избегать, но эта часть жизни стерлась у него из памяти. Он хорошо ладил с братом, несмотря на то что Ларри был отличником в школе и Эйлин отдавала предпочтение ему. Отца Джерри видел редко, потому что тот постоянно работал – на ферме или в городе.

Увлечение женскими туфлями у Джерри только укреплялось. Однажды к родителям пришла в гости супружеская пара с дочерью-подростком. Девочке захотелось вздремнуть, и она прилегла на кровать Джерри. Он прокрался в комнату и был поражен тем, что она не сбросила свои туфельки на высоких каблуках. Один каблук проткнул вязаное покрывало и торчал оттуда; это зрелище показалось Джерри невероятно эротичным. Он хотел ее туфли. Он попытался снять их у нее с ног, но девочка проснулась, велела ему прекратить и выгнала из спальни.