Чтение онлайн

…Столб пламени от горящих цистерн был виден в ту ночь на десятки километров в округе. Пламя освещало дорогу, по которой возвращалась группа Давыдовского с задания. Было светло, как днем, словно их друг Петр Галецкий посылал им последнюю память о себе, о своей жизни, яркой и тревожной, как это пламя. Эшелон с цистернами горел всю ночь, и весь день, и всю следующую ночь…

Двадцать три года спустя, когда стали. известны все подробности этого подвига, партизану отряда «Победа» из полка Гришина Петру Антоновичу Галецкому было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Разными путями приходили в отряд партизаны. Но как пришел к кочубеевцам четырнадцатилетний Пашка Жолнеровский, все знают. Отступая от карателей, отряд «Победа» зашел в деревню Хотимля, в ту самую, где погибла когда-то Нюра Овсянникова. И тут Пашка:

— Кочубей, возьми меня в отряд!

— Не возьму, мал ты еще, хлопец.

Обидевшись на командира, Пашка залез на печь, но не спал, а из-под насупленных бровей всю ночь следил за партизанами. К утру отряд ушел из деревни. А вьюга — света белого не видать! И вот, когда отряд уже вышел в другой район, докладывает вестовой:

— Товарищ командир, там хлопчик какой-то сзади плетется. Не замерз бы в такую стужу.

— А ну приведите его ко мне.

Приводят, а это Пашка. На ногах рваные валенки, голая пятка торчит, нос белый, а держится козырем:

— Мне, — говорит, — даже жарко за вами гнаться.

Так и пришлось хлопца в отряде оставить, ведь от Хотимли уже километров тридцать отошли.

Дали ему коня, назначили ординарцем командира. А он:

— Какой же я ординарец, если вы оружие мне не дали?

— А оружие у нас, Пашка, не дают, а берут.

Парень он смышленый, сейчас же сообразил, как это «берут», и уже в следующий бой с карателями отобрал все-таки винтовку у полицая.

— Очень смелый парнишка был, — говорит о нем командир. — Не раз в разведку ходил. Бывало, в такую деревню заберется, где немцев полным-полно. Идет по деревне да еще присвистывает, а сам потихоньку все запоминает, где комендатура располагается, а где дзоты. Всю войну с нами прошел, всю суровую партизанскую жизнь прожил.

Много было и безымянных героев, о которых, может быть, никогда и никто не узнает.

— Вот, например, — рассказывает комиссар отряда Дроздов, — пришла к нам однажды из Витебска девушка. Назвала себя Тамарой.

«Дайте, — говорит, — взрывчатки, мне электростанцию взорвать надо».

«Какую электростанцию?»

«В Витебске. Я, — говорит, — была в бригаде у Алексея, да толу у них нет. Посоветовали к вам обратиться».

Мы видим: девушка вроде не обманывает, и пропуск правильно сказала, и командира бригады подробно обрисовала; посоветовались, дали ей толу.

«А я, — говорит, — не знаю, как мину подкладывать».

Показали.

«Поняла?» — спрашиваем.

«Все, — говорит, — поняла. Вы не беспокойтесь. У меня в школе одни пятерки были».

И ушла, такая тихая, незаметная. А через два дня услышали: Тамара подорвала витебскую электростанцию, и город два дня был без света.

Тут вообще надо сказать о белорусской земле, о людях Белоруссии. Жители белорусских деревень были для партизан самыми преданными и верными друзьями. Одни, как эта белорусская девушка, тоже воевали, другие кормили нас, были проводниками, делились последней одеждой… Очень часто многие операции мы проводили во взаимодействии с белорусскими партизанами,

Сашка Солдатов!.. Совсем мальчишка, а злости у него на всю фашистскую Германию хватило бы.

И, может быть, из-за того, что уж очень горяч был, Кочубей не часто посылал его на задания. А Сашка весь лес обрыщет, найдет снаряды, мину сделает и удерет с ребятами на железку. Спустят эшелон, возвращаются в отряд победителями, — разве поднимется у командира рука, чтоб наказать их?

Вскоре Сашка знал все подходы к железной дороге, расположение немецких гарнизонов. И ходил не прятался, всегда во весь рост.

— Эх, Сашка, не сносить тебе головы, — говорили партизаны.

Сашка только усмехался:

— Еще не отлили ту пулю, что в меня попадет. Я заговоренный.

Он мало бывал в расположении отряда, характер у него был такой непоседливый: придет с задания, отоспится и опять на железку.

И все-таки вражеская пуля подстерегла его. Когда Саша Солдатов уходил с группой на последнее в своей жизни задание, на его счету было девять спущенных эшелонов. Но ему все было мало, и вот он отправился на задание под станцию Борисово. В дороге их застал день, подходить к железке было опасно, и группа Солдатова зашла в- деревню поесть и отдохнуть перед операцией. В крайней хате партизанам сказали, что немцев в деревне нет, и Саша, оставив ребят у околицы, пошел по деревне в надежде раздобыть что-нибудь поесть. А на другом конце деревни расположилась только что подошедшая рота мадьяр. Сашка шел посреди улицы, насвистывал, ничего не подозревая, автомат на груди. И вдруг со стороны школы резанула автоматная очередь. Сашка был ранен сразу в обе ноги, но все же отполз к хате и стал отстреливаться. Справа от себя услышал, как заработали автоматы партизан, и крикнул:

— Отходить! Всем! Я прикрою!

Два часа отстреливался отважный партизан от наступающих мадьяр, восемнадцать трупов положил перед собой, а когда остался последний патрон, пустил его себе в висок. Мадьяры сами похоронили его, а друг его Кашин ночью проник в деревню и выкрал тело Сашки Солдатова. Похоронили по-своему, по-партизански, и на деревянном памятнике вырезали только два слова: «Сашка-партизан».

Так в шутку отрекомендовал себя при встрече с Кочубеем Мажит Даиров. Но потом партизаны убедились, что это не было шуткой. Мажит Даиров в действительности показал себя настоящим бойцом, смелым и мужественным партизаном.

Мажит, учитель по профессии, добровольцем ушел в армию еще в 1938 году. Участник боев на Халхин-Голе, он был направлен в сороковом году в пехотное училище, закончил его как раз перед войной и был назначен командиром взвода танковой дивизии.

В первые дни войны взвод Даирова оборонял Минск, но немцы обошли кругом, и в августе сорок первого весь состав дивизии, в которой служил Даиров, оказался в окружении. Был дан приказ рассредоточиться и пробираться к своим мелкими группами. Мажит с пятнадцатью своими товарищами несколько дней пробирался по Белоруссии, занятой уже немецкими войсками. Не было еды, не было табаку. Тогда красноармейцы решили напасть на немцев. Было это в деревне Новоселовке. Застигнутые врасплох, немцы никак не могли понять, что же случилось. Ведь фронт далеко ушел на восток, а о партизанах в сентябре сорок первого знали еще немногие. Группа Мажита Даирова перебила веек немцев в деревне, забрала оружие и продовольствие.

С этого дня началась их партизанская жизнь в тылу у немцев, хотя они и сами еще не знали, что они партизаны.

Вскоре группа Мажита присоединилась к партизанскому отряду «Победа». Вот как вспоминает сам Мажит о командире отряда Кочубее.

«Я уже по опыту знал: чем ближе к подчиненным командир, тем легче выполнять даже самые опасные поручения. Наш командир был самым для нас близким человеком. Всегда он был рядом, беседовал, шутил с бойцами. Он так незаметно втягивал каждого из нас в откровенный душевный разговор, что скрыть от него ничего было нельзя. Даже страх. Когда он появлялся где-нибудь в хате, сразу его все окружали. С ним всегда было весело. А он по лицу каждого партизана мог определить, какое у того настроение.