Чтение онлайн

– Не знаю, Онэриль, кто-то неудачно пошутил с неизвестным мне заклятьем, – старая фея помогла женщине подняться. Рабочая комната стала быстро возвращаться к привычному виду, даже луж от пропавшего льда нигде не было видно.

– Какое свинство! – Нериаяль Дар Онэриль даже громко зашипела: горячий чай, заботливо поданный старой подругой, превратился в сплошной лёд. – Узнаю, кто так нашкодил, одними Конюшнями не отделается! Отчислю…

– Ты попроси Милисандру, чтобы она исполнила твоё желание избавиться от этого любопытного побочного эффекта. Боюсь, сам по себе он никогда не пропадёт…

– Я? Просить сопливую студентку? Пена, ты что, переработала на своём хуторе? Я – ректор, а не челобитчица. Пусть только попробует напортачить, её не спасёт даже тот факт, что вы в родстве! – У Феи начиналась роскошная истерика, в таких случаях спорить с Онэриль не решился бы даже оркский воин или шаман.

– Успокойся, Нери, не стоит так нервничать. Мили с удовольствием поможет тебе избавиться от этого досадного побочного эффекта.

– Надеюсь, у неё всё получится, иначе я буду очень недовольна вами обеими! – прошипела ректор и стрелой вылетела за дверь.

В коридоре тут же воцарилась гробовая тишина, а потом чистый голосок Милисандры нараспев произнёс одно из базовых заклинаний Исправления Последствий, и через несколько минут Онэриль поблагодарила девчонку за помощь и послышались её удаляющиеся шаги.

– Церберус, солнышко моё. Я бы настоятельно тебе порекомендовала пока окопаться в комнате Крисиг и не попадаться ректору на глаза. Если она почует, кто виноват в её бедах, проблемы будут не только у тебя и твоей милой хозяйки. Бери свой морской орех и постарайся носа за дверь не высовывать до самого Новогоднего Бала.

Бельчонок торопиться не желал, он обхватил заслуженный трофей всеми четырьмя лапками и попытался прокусить волосатую твёрдую скорлупу.

– Церберус, сокровище моё, тебе уже давно пора домой, – что-то в тоне Фермопены заставило рыжего безобразника подчиниться и покинуть многострадальный ректорский кабинет.

Бельчонок проник в комнату хозяйки обычным способом: через форточку. Благо, она была такая большая, что пролез и вожделенный трофей. Правда с приземлением Церберус чуть не рассчитал и с протестующим писком сверзился на пол, а морской орех ещё и крепко приложил его по животику.

Проказник сердито застрекотал и попытался укусить волосатую скорлупу, но не тут-то было. Острые зубки только скользнули по коричневой поверхности, да пару «шерстинок» застряли в алчущей вкусного ядра пасти. Церберус негодовал, ещё ни разу в жизни его так не унижали.

Оглядевшись, бельчонок увидел на полу камень, которым Крисиг подпирала колченогий табурет. Победно пискнув, он со всей силы ударил упрямым орехом о поверхность, уже предвкушая заслуженную победу. Упрямый морской орех и не думал сдаваться: он мягко спружинил и ударил надоедливого зверька прямо в лоб, а потом раздался грохот: неустойчивое сооружение упало в опасной близости от пушистого хвоста.

Выдав гневную тираду, Церберус вцепился лапками в отвалившуюся ножку и, издавая стрекочущие звуки, со всей силой ударил противника. Палка отскочила, припечатав проказника по лбу, а «волосатое чудовище» укатилось под кровать цветочной феечки.

На этом злоключения громового бельчонка и не думали заканчиваться. Кри с детства до дрожи в коленках боялась серых грызунов после того, как Торвард, Фей Праздничных Огней, подселил под её кровать целый выводок полёвок. Маленькая девчушка перепугалась до полусмерти, и с тех несчастливых времён у неё появилась неприятная для многих привычка заполнять подкроватное пространство разного рода мышеловками.

Бедный Церберус сначала наглотался пыли, которая скопилась в самом дальнем углу, куда и укатился злополучный волшебный плод с острова с далёкого и таинственного юга. Потом события начали набирать обороты. Раздались два громких щёлка, и бельчонок почувствовал, как его роскошный хвост защемила стальная пластина. Он возмущённо пискнул и попытался вырваться, но тут обе его задние лапки оказались в плену. Пытаясь вырваться из стальных объятий, громовой бельчонок задевал всё новые и новые устройства, превращаясь в причудливое подобие дикобраза. Вскоре их вес надёжно припечатал его к пыльному полу, лишая последней надежды добраться до нахального волосатого беглеца.

– Церберус, ты тут? – голос любимой Кри вывел пушистого охотника за орехами из ступора, в ответ прозвучал жалобный писк.

Хозяйке пришлось долго отряхивать питомца, который стал серым от пыли и паутины, от которых даже с помощью бытовой магии никогда до конца избавиться не удавалось ещё никому. На то, чтобы вызволить бедного узника из объятий мышеловок ушли два часа трудов не только цветочной феечки, но и Наора. Достать морской орех удалось, только сдвинув кровать Крисиг. Велев скорлупе распасться на две равные половинки, она поставила обе перед жертвой обстоятельств, который ласково ткнувшись носом в руку девчонки, жадно вылакал похожую на молоко жидкость и деловито обгрыз сочную мякоть.

– Кри, боюсь, табурет придётся выбросить. Восстановить его невозможно даже с помощью рунной магии, – расстроенно вынес свой окончательный вердикт Наор.

– Не страшно, давно пора было купить новый, пока кто-нибудь сильно не расшибся, навернувшись с этого колченого уродца. Не переживай.

– Первый раз вижу, чтобы морской орех пытались вскрыть посредством табуретки. – Дружный хохот фей заставил Церберуса перестать рефлексировать и запустить в насмешников обломком дерева от ножки.

– Нет, ну вот надо же было до такого додуматься, – не унимался Наор, – Кому скажи – подумают, что я их разыграть пытаюсь.

– Церберус, сегодня ты сам себя превзошёл! – Рассмеялась девчушка, гладя негодника по рыжей спинке. Бельчонок печально вздохнул, многочисленные ссадины и ушибы изрядно отравляли ему жизнь. Миусси и Кото Фей ласково успокаивали приятеля и пытались зализать ранки.

Торвард, Фей Праздничных Огней, который когда-то и подселил под кровать Кри целый выводок полёвок, совсем не напоминал того рыжего сорванца с тёмно-зелёными глазами, образ которого хранила память цветочной феечки. Волосы его стали ещё темнее и были больше похоже на бронзу, чём на морковку. Непривычное высокомерие сквозило в каждом жесте и взгляде.