Чтение онлайн

Замок Кастельнуово ошеломил меня. Толстые высокие стены, зубчатые башни из белого камня, хранившие на себе печать истории, огромная триумфальная арка Альфонса Арагонского со статуями и рельефами, построенная более трех веков назад, – все это было необычно для меня, ведь я за всю жизнь видела только жалкие деревенские постройки.

Город был огромен, древен, многолик. «Кто видел Неаполь, тот может умереть спокойно». Старая дама называла Неаполь первым христианским городом и говорила, что под землей еще сохранились темные катакомбы, в которых прятались тогда еще единичные приверженцы веры Христовой от гнева языческих императоров и легионеров. Мне эти рассказы казались весьма туманными, но, к моему удивлению, Джакомо внимательно к ним прислушивался и воспринимал не как сказку, а как быль.

Мы остановились в траттории близ каменной набережной Ривьера Кьяйя, совсем рядом с морем. Был жаркий августовский день, булыжники мостовой накалялись под солнечными лучами, падающими почти под прямым углом. Я открыла окно и с восторгом поняла, что отсюда можно прекрасно слышать шепот прибоя и крики грузчиков и видеть, как покачиваются на волнах торговые суда и военные корветы, как белеют спущенные паруса и стайки чаек носятся между высокими стройными мачтами. Мне захотелось смеяться – все вокруг было напоено солнцем и радостью, и лохмотья моряков не казались мне ужасными, и даже воздух, насыщенный морскими ароматами йода и водорослей, располагал к хорошему настроению. Я вдруг почувствовала себя бесконечно счастливой и наивно подумала, что в этом прекрасном веселом городе наверняка счастливы все жители.

– Да, здесь хорошо, – сказал Розарио, – а если этим синьорам что-то не нравится, пусть убираются ко всем чертям. А мы останемся в Неаполе. Тут, кажется, неплохое местечко, можно устроиться юнгой на корабль…

– С твоим-то весом? – спросила я с сомнением. Заявление Розарио показалось мне чересчур смелым, и, хоть я ничего не имела против Неаполя, я все-таки чувствовала себя чем-то связанной со старой дамой и принцем. Может, здесь сказались ежечасные уверения в том, что она – моя двоюродная тетка, а он – мой отец.

– Вы должны отвыкать от своих мерзких привычек, Сюзанна, и поменьше общаться со своими братьями, – заявил мне принц. – Я не позволю вам быть такой невоспитанной. И не позволю отлучаться из дома в их обществе. А если вы желаете осмотреть город, вам поможет синьорина Старди.

Синьорина Старди – так он называл мою гувернантку.

Вечером после ужина старая дама позвала меня к себе и протянула круглую коробку, перевязанную розовой лентой.

– Теперь вы станете благородным ребенком, дитя мое, – сказала она. – Поблагодарите меня за подарок.

Я прикоснулась губами к ее морщинистой напудренной щеке и живо развязала ленту. В коробке оказалась чудесная маленькая шляпка, густо украшенная цветами из блестящей ткани и голубыми широкими лентами, которые я завязала под подбородком. Я невольно вспомнила о том, как меня мыли, терли мочалкой, искали, нет ли у меня вшей, и жгли мою одежду в камине, а потом выбирали мне платье – их теперь у меня была целая куча – и завивали волосы на щипцах…

И все-таки этот подарок привел меня в восторг, и я вторично – уже вполне искренне – поцеловала старуху.

– Ну, а теперь, Сюзанна, – довольно сказала она, – собирайтесь, нас ждет карета.

– А куда мы поедем? – осведомилась я. Дама всплеснула руками.

– Как, Сюзанна, разве вам не кажется необходимым помолиться Богу и пресвятой деве перед завтрашним путешествием?

Я фыркнула. Честно говоря, религия весьма мало занимала мои мысли. После смерти матери я ни разу не была в церкви. Набожность Нунчи так и не привилась мне…

Мы ехали по неаполитанским улочкам, уже окутанным сумерками, по просторным бульварам, на которых остывали от жары пальмы и агавы, выставившие листья, словно пики. Навстречу нам попадались зеленщицы с корзинами, толстые торговки в белых чепцах, возвращающиеся с рынка, грузчики и матросы. Иногда слышалась тихая мелодия гитары пли лихие звуки скрипки, исполняющей зажигательную тарантеллу. Можно было видеть матросов, отплясывающих жигу.

Я взглянула в окошко и увидела большое красивое здание, к которому подъезжали кареты.

– Это палаццо Реале, – важно пояснила дама, поймав мой вопросительный взгляд.

Мы зашли в огромную звучную церковь готического вида и устроились в первых рядах деревянных скамеек. Шла вечерняя месса.

– Мы где? – спросила я озираясь.

Синьорина Стефания наклонилась к моему уху и прошептала:

– Не вертитесь, это нехорошо. Мы в церкви Сан-Франческо ди Паола.

Прослушав почти всю мессу, мы вернулись в тратторию довольно поздно. На Неаполь быстро спустилась ночь.

Спать меня уложили в отдельной комнате с голубыми стенами. Со мной была только синьорина Стефания.

На рассвете – еще не было пяти часов – мы выпили утренний кофе, уже ставший для меня привычным, и взошли по деревянному помосту на корвет «Санта-Кьяра» – тот самый, где служил матрос Джамбаттиста, таскавший наши тюки. Мы оказались единственными пассажирами, так как корвет – военное судно, и принц приказал отчалить немедленно.

– Попрощайся с Италией, Сюзанна, – сказала мне дама, когда корвет снялся с якоря и отчалил.

Я взглянула на" Джакомо. В его глазах стояли слезы. Как тогда, когда уходил Антонио…

– Arrivederci, саrа bella Italia, – сказала я, – speriamo bene!.. [31]

– Quel che sara sara, [32] – вздохнул Джакомо.

– Addio-o-o! [33] – закричал Розарио.

Это были последние наши слова на родной земле. Отныне нам предстояло научиться говорить по-французски.

Я обернулась к синьорине Стефании и взяла ее за руку.

– Che coso facciamo? [34] – спросила я.

– Non lo so, [35] – сказала она, вздохнув, и обняла меня. По лицу ее катились слезы.

Берега Италии вскоре скрылись в легкой дымке, утонули за горизонтом, а легкий ветерок уносил наш корвет все дальше и дальше от родины, все ближе к неведомому Марселю.

Над мачтами с криком реяли белокрылые чайки.

Слышался лязг цепей, которыми были прикованы к лафетам пушки.

Ветер надувал паруса, и они шумно лопотали над нашими головами.

Я уткнулась в колени синьорине Стефании и впервые за все путешествие заплакала.

Южный порт Марсель встречал нас августовской жарой, криками грузчиков и ослепительно-белым королевским флагом над башней Сен-Жан.

Путешествие не было ни долгим, ни скучным. За все время волна разыгралась только раз, да и то не очень сильно. Я кормила чаек раскрошенным хлебом в тех местах, где земля была совсем близко, – например, возле Сицилии; перегибаясь через борт, смотрела, как ласкает темно-голубая волна бока корвета, наблюдала, как ловко лазят по реям юнги, испытывая сильное желание последовать их примеру, исследовала весь корабль и, главное, училась у синьорины Стефании говорить по-французски.