Чтение онлайн

Саша выдернула руку, как обожженная. – Недопустимо! Пункт 3.1: «Физический контакт должен быть минимально необходимым и лишенным сексуальных или интимных коннотаций». Твое действие попадает под определение «интимная коннотация»!

Рома рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

– Боже, Сокол, ты хоть слышишь себя? «Интимная коннотация» от прикосновения к руке? Ты когда-нибудь вообще кого-то касалась без защитных перчаток?

Саша промолчала, лишь резко потерла тыльную сторону ладони о джинсы. Конечно, касалась. Но Никита… Его прикосновения всегда были холодными, расчетливыми. Как будто он проверял температуру объекта. Это же было… иное. Навязчивое. Живое. Она решила сменить тему.

– Следующее. «Влюбленные» взгляды. Раздел 3Б.

Рома тут же скорчил рожу: глаза широко раскрыты, губы сложены в преувеличенную улыбку, брови домиком. – Как? Мило? Глаза «горят любовью»?

Саша посмотрела на него без тени эмоций. – Ты выглядишь как пациент невролога во время приступа. Или как тот самый смайлик с выпученными глазами. Это неприемлемо. – А как надо? – Рома вернул лицо в нормальное состояние, но в глазах остался озорной огонек. – Вот так? – Он пристально уставился на нее, пытаясь изобразить томность.

Саша выдержала его взгляд, анализируя: зрачки нормальные, мимические мышцы напряжены, уголки губ подрагивают – явное усилие. – Слишком интенсивно. Ты смотришь на меня, как на последний кусок пиццы после голодовки. Или как на лабораторный образец редкой болезни. Создает ощущение… хищничества. Снизь интенсивность на 70%.

– Семьдесят процентов? – Рома закатил глаза. – Ты хочешь, чтобы я смотрел на тебя, как на пыльный учебник по макроэкономике? – Идеальная аналогия, – кивнула Саша. – Нейтрально-уважительно. Без излишнего фанатизма.

Рома засмеялся, но вдруг его взгляд стал пристальным и… немного насмешливым. – Ладно, Сокол. А почему ты вообще так со мной разговариваешь? Как с подчиненным, который вечно все портит? Мы же партнеры по этому безумию.

Саша нахмурилась.

– Я просто обеспечиваю соблюдение контракта и эффективность процесса. Эмоции контрпродуктивны.

– Эмоции, – Рома покачал головой, все еще глядя на нее с этой новой, неудобной пристальностью. – Ты знаешь, почему я зову тебя «Сокол»?

Вопрос застал ее врасплох. Она никогда не задумывалась. Просто раздражающее прозвище. – Потому что ты не отличаешься оригинальностью и склонен к примитивным аналогиям?

Рома ухмыльнулся. – Почти. Потому что ты гордая. Потому что смотришь на всех сверху вниз, будто высматриваешь добычу или слабое место. Потому что движения у тебя резкие, точные, как у хищной птицы. А еще… – он наклонился чуть ближе, понизив голос, – потому что ты красивая. Холодной, опасной красотой. Как сокол на гербе. Всегда настороже. Всегда готова к бою. Или к бегству. Не решил еще.

Саша замерла. Его слова, произнесенные без обычной шутовской интонации, а с какой-то неожиданной… наблюдательностью, ударили точнее Никитиных колкостей. Неужели она так выглядит со стороны? Как вечно напряженная, готовая к атаке птица? Она всегда считала себя просто… эффективной. Сосредоточенной. А он увидел это. Холод. Опасность. Отстраненность. Вдруг ей стало не по себе. Она быстро отвела взгляд, сфокусировавшись на строчках контракта.

– Это… не имеет отношения к делу, – сказала она чуть резче, чем планировала. – Вернемся к репетиции. Следующий пункт: наша «общая история». Нам нужна правдоподобная легенда знакомства.

Рома, удовлетворенный ее реакцией, снова развалился на стуле.

– О, это я обожаю! Значит так: мы встретились… в планетарии! Во время потрясающего метеоритного дождя Персеиды! Ты сидела одна, вся такая загадочная, смотрела на звезды. А я… – он вскочил, изображая пафос, – увидел твой профиль в полумраке и понял – это судьба! Я подошел, заговорил о красоте космоса и хрупкости человеческого бытия… Ты сначала отнеслась холодно, но моя пламенная речь растопила лед твоего сердца! Мы проговорили до утра, а потом…

– Нет, – перебила Саша ледяным тоном. – Это абсолютно неправдоподобно. Во-первых, я не хожу в планетарий. Во-вторых, я не разговариваю с незнакомцами. В-третьих, никакая «пламенная речь» не растопит ничего, кроме моего терпения. Реальность, Осипов. Мы учимся на одном потоке. Мы встретились в библиотеке на третьем курсе. Ты пытался списать у меня конспект. Я отказала. Ты назвал меня «Соколом» в сердцах. Это запомнилось. Позже мы столкнулись на защите проектов. Ты показался мне… менее невыносимым, чем остальные.

Рома приложил руку к сердцу. – Романтика мертва. Убита твоими руками в белых перчатках логики. Ладно, ладно. Библиотека. Списание. Оскорбление. Защита проектов. Скучно, но правдоподобно. Хотя… – он снова хитро прищурился, – может, я тогда уже проникся твоей хищной грацией?

Саша проигнорировала его. – Запомнил? Библиотека. Третий курс. Списание. Оскорбление. Защита проектов. Никаких метеоритов.

Их «репетицию» прервал фыркающий смех. Из-за стеллажа с экономической литературой появились Глеб и Варя. Глеб, тихий гик в очках с толстыми линзами, пытался сдержать улыбку. Варя, энергичная, с коротким розовым ирокезом и спортивными штанами, смотрела на них с откровенным любопытством.

– Ну что, голуби? – Варя упала на свободный стул, закинув ногу на ногу. – Как продвигается ваша… операция «Фальшивый роман»?

— Блестяще! — Рома раскинул руки. — Мы уже держались за руки и строили глазки! Правда, Сокол при этом выглядела, как будто готовится к расчленению моего трупа, но это мелочи!

— Мы отрабатываем базовые сценарии, — сухо пояснила Саша, закрывая блокнот. — И соблюдаем контракт.

— Контракт, — фыркнул Глеб, поправляя очки. — У вас там, надеюсь, пункт есть про психологическую помощь свидетелям этого безумия?

– Глеб, не будь занудой! – Варя ткнула его локтем. – Это же весело! Ром, ты вообще понимаешь, на что подписался? – Она повернулась к Роме, ее глаза сузились. – Эта, – она кивнула на Сашу, – тебя сожрет и не поперхнется. У нее взгляд… – Варя сделала жест, как будто втыкает вилку в стейк, – как у хищницы. Я б на твоем месте трижды подумала.

Рома только рассмеялся.

– Варежка, я выживал в общежитии с тараканами размером с хомяка. Меня не так просто съесть. К тому же, – он подмигнул Саше, – у меня есть контракт! Моя броня!

Саша холодно подняла бровь. – Контракт регулирует поведение, а не защищает от последствий твоей идиотии, Осипов.

– Ох, – Варя покачала головой, но в ее глазах мелькнуло уважение. – Она тебя предупредила. Ладно, развлекайтесь. Но если что, Глеб зафиксирует твои останки для полиции. У него камера на очках.

– Это для записи лекций! – запротестовал Глеб, но Варя уже тащила его прочь, бросив на прощание: – Удачи! И… постарайся не умереть, Роман!

Рома помахал им вслед, потом повернулся к Саше, все еще ухмыляясь. – Ну что, Сокол? Продолжим? Может, потренируем объятия? Раздел 3А, подпункт «в»: «Объятия допускаются в ситуациях повышенного эмоционального накала (радость, поддержка)». Предлагаю смоделировать радость! Я только что выиграл в лотерею! – Он раскрыл руки.