Чтение онлайн

Очень важным моментом в организации опыта был тот факт, что для участия в нем приглашались молодые люди, которые имели достаточно сильные реальные связи, то есть вели кроме сетевой жизни жизнь реальную, достаточно активную. И оказалось, что именно после живых контактов с живыми людьми состояние подопытных изменялось от нейтрального к хорошему, от негативного к нейтральному.

Опыт показателен. Фейсбук, как система сетевой игры, пытается «ломать» под себя любой индивидуум.

Есть одно свойство человеческого характера: если мы где-то испытали неудовольствие, ощутили дискомфорт, мы пытаемся вернуться туда и реабилитировать свое собственное эго. Мы ищем возможность оправдаться в собственных глазах. Это свойство как раз успешно использует Фейсбук: однажды оставшись неудовлетворенным в какой-то беседе, мы обязательно вернемся туда, в это сообщество, попытаемся что-то изменить. Мы видим причину нашего неудовольствия в нас самих, хотим сыграть новую роль, скорректировать свое поведение. При этом (смотрите первый эксперимент Аша) мы склонны видеть вину за свое состояние прежде всего в самих себе: а может, думаем мы, здесь не стоило быть столь категоричным? А может, нужно пойти в этом случае на маленькую сделку с собой? От меня не убудет, зато для всех других я стану «своим парнем»…

Пожирание ленты новостей Фейсбука не может приносить в первые дни удовольствие и по той причине, о которой мы говорили выше: чувство зависти никто не отменял. И мы опять же стремимся в эту ленту, но где-то в подсознании у нас сидит подленькое ожидание поста о неудаче вчерашнего счастливчика. Если нет неудачи, а есть новые фотографии с берега лазурного моря и с вином и загорелыми блондинками на золотом песке — и наше настроение опять на нуле.

С течением времени цель нашей жизни начинает странным образом меняться: главным для нас становится не достижение самой цели, а рассказ об этом достижении, новость об этом в Фейсбуке. Например, для поэта особенная радость не в том, что вышла его книга и он держит ее в руках, а в том, чтобы фотографию обложки этой книги выложить в сеть и сказать: «Вот! Вышла моя книга!» Радость от заслуженного успеха остается неполноценной до того мгновения, пока она не появится на вашей странице. Это объясняется элементарно: мы завидуем — и как лекарство от зависти используем собственное хвастовство: завидуйте и мне! Вы хвастаетесь? Мне тоже есть чем похвастать!

В связи с этим не могу не сказать об одном моем друге в Фейсбуке, который завел себе несуществующую соседку. И вот почти каждый день он рассказывал короткие, остроумные истории, которые якобы происходили с ней и с ним. Естественно, в этих историях соседка была глупа, некрасива, немножко пьяница… Это было удивительно тем, что после года такой игры друг признался мне, что он уже не может без придуманной им героини: ему кажется, она есть на самом деле, она рядом, она восторгается им, любит его и всячески домогается: то клубники свежей принесет, то грибочков, то пригласит отведать молодой картошки с самой настоящей самогонкой… И он попросил меня об одной услуге: нет ли у меня знакомой актрисы или просто умной женщины среди знакомых, кто мог бы завести себе аккаунт от имени придуманной им женщины? Он захотел общаться уже не сам с собой! Но и требовал от артиста определенных правил. Мало того: он предлагал и оплату.

Это уже, друзья мои, не создание личности виртуальной, это — невозможность сохранить самого себя в реальной жизни. Итог был печален: через полгода мой знакомый не появился в сети — из больницы для алкоголиков возможности выйти в Интернет нет…

Говоря о том, как система ломает под себя каждого, кто в нее попадает, не могу не сказать еще о тех самых пресловутых лайках, но уже связанных, на мой взгляд, с куда более страшным разрушением наших нравственных основ, искажением и выворачиванием наизнанку смысловых понятий.

Перед вами самый свежий пример, который был перед моими глазами буквально несколько минут назад, — я в это время заглянул на свою страничку Фейсбука. И вижу там новость: молодая женщина, поэт, веселая, добродушная, как сказали бы еще у нас — компанейская, заводная, пишет о себе. Вообще, она пишет о себе почти каждый день, пишет весело и жизнерадостно. Ее посты, как правило, собирают много лайков. Работает она в одной общественной культурной организации Беларуси, и работа ее связана с частым посещением других стран. В последнее время она пребывала в Греции, выступала где-то там в университетах, читала лекции или участвовала в семинарах. Рассказывает о своих дневных делах она всегда кратко, талантливо, забавно и интересно. Да и сама, как говорят, по жизни она человек очень доброжелательный. И вот сегодняшний последний ее пост…

Впрочем, подождите минутку.

Вот о чем нужно еще сказать. О словах. О языке вообще.

Не так давно мне довелось ознакомиться с одной статьей ученого-слависта. Он с такой пронзительной болью писал о положении русского языка в России, что я невольно эту боль почувствовал. Скажу вам честно: все опиралось на факты, только факты. И от фактов становилось не по себе. И когда я прочел до конца, я согласился, что уничтожение русского языка, как главного носителя духовности народа, идет давно и приобрело страшнейшие размеры. Русский язык деградирует, исконные слова меняют свой смысл.

Небольшой пример — слово «наезд». Сегодня в сознании русских людей оно воспринимается как что? Правильно, вот уже и для вас это слово стало обозначать некое бандитское действо, вы отнесли слово автоматически к сленгу бандитов, гопников, рэкетиров. А вместе с тем не вспомнить ли нам великую русскую литературу века девятнадцатого? Читаем: «Молодой красавец граф бывал в поместье наездами, чаще осенью…»

Вот теперь вы вспомнили исконное значение этого слова — наезд… Наездами — значит, от случая к случая, редко, непостоянно.

Главная сущность языка в том, считают ученые, что человек думает не словами, а образами, эмоциями, ассоциациями. И когда он говорит — эти образы у него находят свое выражение в словах. Отсюда очень простой, чисто математический вывод: чем богаче внутренний мир человека, тем больше слов в языке народа. Например, есть в русском языке такое понятие, как красивый. А есть еще прекрасный, удивительный, волшебный, чудесный, неотразимый, восхитительный… Смотрите, сколько эмоций может вызвать у нас созерцание красоты!

Но существует и обратный закон. И этот закон утверждает, что количеству слов соответствует количество эмоций, чувств, оценок. Это значит, что если количество слов начнет уменьшаться, то рано или поздно мы теряем и эмоции, чувства, которыми они определялись. Если вы не верите в это простое правило, давайте вспомним эскимосов. Вот вы видите перед собой снег. Какими словами вы можете оценить степень его белизны? Тремя-четырьмя словами, не так ли? Белый, серый, сероватый… (не считаем здесь понятия «очень», «совсем».) А ведь это у нас, — вот в чем фокус! Не слов три — у нас эти три степени оценки белого заложены в сознании с детства!

А эскимос знает сорок оценок белизны снега! И это значит, что его восприятие белого цвета богаче нашего как минимум в десять раз! У него в три раза больше эмоций при виде снега. Если пока забыть обо всех наших иных эмоциях, то эскимос по своей душевной организации тоньше нас и чувствительнее.

Все это я писал затем, чтобы вы согласились со мной: когда из жизни общества исчезает слово, исчезает и чувство. И наоборот. Согласимся?

Вот теперь давайте прочтем вместе последнее сообщение в Фейсбуке моей знакомой поэтессы.

«Сижу в аэропорту. Самолет через два часа. Украли все: телефон, деньги, билеты на самолет, паспорт. Пишу с чужого телефона…»

Хочу, чтобы вы еще раз вспомнили: это молодая женщина. Жизненного опыта у нее — почти ноль. Все через собственные шишки. Вот, будет очередная.

Но речь сейчас не о ней.

Я читаю комментарии. Как и принято в таких случаях: «Держись, зато опыт будет!», «Все уладится, у меня есть знакомый в Варшаве, приедет через сутки, потерпи» и так далее, в таком духе.