Чтение онлайн

– Вот что я хочу делать, – сказала я, кивнув на плакат.

И стала делать именно это.

С Жюстин нам пришлось разделиться. Она тоже сменила направление, выбрала технический профиль. У нее в классе только две девочки, но ей все равно. А я оказалась с кучей счастливых девиц, которые мечтают работать с детишками, но с учетом моей прошлогодней трагедии я тут, конечно, выбиваюсь из коллектива. А с Жюстин мы все равно остались подругами. Возможно, все дело в том, что наши различия идеально друг друга дополняют.

Короче говоря, мне неохота было ей объяснять, почему я болтаюсь полдня неизвестно где вместо того, чтобы тусоваться с ней. Я быстро набрала в телефоне: «Важное дело. Потом напишу», – и выключила звук, чтобы больше не отвлекаться.

Навигатор сообщил: «Вы прибыли в пункт назначения», но я уже и сама узнала домик. Мадам Флоран показывала мне фотографию, правда, сейчас ставни были закрыты. Крыльцо заросло сорняками, и, когда я потянула ржавую калитку, та заскрипела. Вытянутым в высоту фасадом, похожим на обиженное лицо, дом напоминал свою хозяйку. Я пошла через двор, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не примет меня за взломщика. Впрочем, я зря беспокоилась: на улице не было ни души. Казалось, в этой дыре вообще никто не живет. Может, здесь все давно умерли, очень уж было похоже на декорации для фильма ужасов.

Я завернула за дом и увидела перед закрытой кошачьей дверкой миску для корма. Она была полная. Репейник явно удрал, и я только зря проездила. От досады мне захотелось как можно скорее отсюда свалить, но тут перед глазами возник образ моей старушки. Ладно, раз я все равно здесь, можно и в дом войти.

Я вставила ключ в замок и немного надавила на ручку, как учила мадам Флоран. Внутри пахло затхлостью и немного плесенью, так что, несмотря на холод, я приоткрыла окно. В доме стояла мертвая тишина, но страшно мне не было. Наоборот, показалось, что это очень круто – оказаться в таком тихом месте, где нет соседских квартир: никто не хлопает дверью, не спускает воду в унитазе и не включает музыку на полную мощь.

Я медленно обошла комнаты: все здесь будто замерло в ожидании возвращения Виолетт Флоран.

– Мы забрали то, что я смогла увезти, то есть почти ничего, – рассказывала она мне. – От остального сын избавится, как только дом будет продан.

Я молчала, но она все равно бросилась защищать сына.

– Антуан вообще-то хотел немного подождать… с продажей дома. Это я его уговорила не затягивать и выставлять дом сразу. Если удастся продать по хорошей цене, я не буду для него обузой. И потом… какой смысл его сохранять? Ведь всем известно, что те, кто попадает сюда, уже не возвращаются.

Она не мигая смотрела вдаль перед собой, как будто видела там что-то такое, чего я разглядеть не могла.

– И зачем я все это рассказываю? Очень вам нужно тратить время на старую развалину!

Я помотала головой:

– Во-первых, как хочу, так время и трачу. А во-вторых, дайте мне адрес, я поеду и сама посмотрю, что там.

Я почувствовала на руке ее холодную ладонь – и вот я уже связана обещанием.

– Если увижу его, скажу вам. А если его действительно нигде нет, мы расклеим объявления, разместим информацию в соцсетях – есть куча способов его найти! В общем, перестанем мотать себе нервы и начнем действовать.

Вот что привело меня в этот мрачный дом и заставило морозить себе задницу.

Я вернулась в кухню и отперла кошачью дверку. Стол был покрыт клеенкой. В одном месте цветочный узор почти полностью вытерся – и я представила себе, как моя старушка протирает тряпкой свой уголок стола, единственный, которым пользовалась, потому что ела она одна и напротив нее никто не сидел. Я пробормотала: «Я тут с ума сойду», – и пошла немного посидеть в гостиной. Старомодный диван был придвинут вплотную к большому креслу, наполовину скрытому под пушистым пледом. Куда лучше сесть? Я выбрала кресло и съежилась под пледом, потому что теперь, без движения, стало уже совсем холодно. «Вот опять ты вляпалась черт знает во что!» – подумала я, но с места не сдвинулась. Полчаса, даю себе только полчаса. Если он за это время не явится, ухожу.

Я закрыла глаза, оглушенная тяжелой тишиной, которая укрыла меня еще надежнее, чем пушистый плед. Я и не заметила, как задремала прямо в кресле, в котором до меня дремали, наверное, бесчисленное количество раз.

Когда я проснулась, за окном было темно. С каждым выдохом изо рта вырывалось облачко пара. Чувствуя, что промерзла насквозь, я достала телефон – взглянуть на время. Час, я проспала целый час! Скоро вернется папа – представляю, что он устроит, если обнаружит, что меня до сих пор нет. Я вскочила с кресла, сбросив с себя плед. Плед тихонько пискнул. Я осторожно приподняла край и обнаружила под ним костлявого и грязного кота, совсем не похожего на откормленного котяру, чья фотография висит на стене у мадам Флоран.

И все-таки это был он, и он взирал на меня с негодованием.

– Репейник! Иди сюда, Репей, не бойся!

Надо было его поймать – решить эту проблему и поскорее вернуться домой.

Сейчас кот совершенно не соответствовал своему прозвищу. Весь взъерошенный и с прижатыми ушами, он забился в угол под креслом, сверлил меня зелеными глазами, и из его приоткрытой пасти вырывалось еле слышное рычание.

Я решила пойти на хитрость. Не пытаясь к нему приблизиться, продолжала звать кота по имени и при этом коварно пятилась к шкафу в прихожей. По дороге я играла в Мальчика-с-пальчика и разбрасывала кошачий корм, который с самого начала отыскала в буфете на кухне.

«Сначала думать, потом действовать», – всегда говорил мой папа.

Кот приподнял голову, навострил уши. Бока его двигались в такт дыханию, он очень давно не ел. Больше не обращая на него внимания, я порылась в шкафу в прихожей и нашла то, что искала, – пластиковую переноску с решеткой. «Он к этой штуке не очень-то приучен, – предупреждала меня мадам Флоран. – Я с ним почти никуда не выезжала – разве что к ветеринару».

Репейник настороженно умолк и дальше уже не двинулся. Я вздохнула.

– Ну ничего, попробуем еще раз.

Понадобилось не меньше получаса, чтобы наконец его поймать. Всю дорогу обратно я чертыхалась, потому что ручка от переноски больно впивалась в ладонь. Хоть этот котяра и был тощий как смерть, весил он целую тонну! Но хотя бы дергаться перестал. Оказавшись в ловушке, он сначала отчаянно мяукал, а потом зарылся под платок, который я сунула в переноску. Я его теперь и не видела – только комок бесформенный. Платок я нашла в гардеробе в прихожей, большой атласный квадрат, расписанный подсолнухами, – бабуля, похоже, всегда уважала цветы.

Ветер обжег мне щеки, я надвинула ушанку поглубже. И направилась к соседке. Мадам Флоран уверяла, что та непременно позаботится о коте. Ну конечно! Дверь Женевьев оказалась безнадежно заперта. Сколько бы я ни стучалась – сначала тихонько, а потом кулаком, – мне никто не открыл. Я подождала какое-то время, а нервы-то уже были на пределе! И что мне делать? Ведь я все-таки поймала наконец эту скотину кота и теперь ни за что его не выпущу! Мысль о том, чтобы оставить переноску у соседки на крыльце, была крайне соблазнительной, но я быстро от нее отказалась. А что, если никто не придет? Я же совсем ничего не знаю об этой Женевьев, а вдруг она, например, в круизе?