Чтение онлайн

— Мисс Монтгомери, я прошу прощения за то, что невольно оскорбил вас. Простите ли вы меня?

— Я принимаю ваши извинения, — не глядя на него, ответила Изабель, когда они вошли в холл. — Вы не так много значите для меня…

Когда они дошли до лестницы, герцог поймал ее за руку и ласково, но настойчиво заставил остановиться и повернуться к нему лицом. Изабель вопросительно посмотрела на него, считая, что инцидент исчерпан.

Джон одарил ее самой обаятельной из своих улыбок:

— Встреча с вами стоила того, чтобы приехать сюда из Эйвон-Парка.

Комплимент заставил Изабель залиться краской смущения. Ни один мужчина никогда не говорил с ней так. Почти все окружающие считали ее сумасшедшей. Что будет, когда герцог снова услышит, как она говорит сама с собой?

— Доброй ночи, мисс Монтгомери, — сказал Джон. — Желаю вам приятных сновидений.

Изабель поспешно поднялась по лестнице в свою комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

— Он тебя поцеловал?

Открыв глаза, Изабель увидела Гизелу, сидевшую на своем обычном месте у камина.

— Похоть — один из семи смертных грехов, — сказала Изабель.

— Поэтому, собственно, индульгенции всегда были в цене, — заметила Гизела. — Люди грешат и покупают отпущение грехов, что приносит святой церкви немалый доход. И никто не остается в проигрыше.

— У тебя какое-то однобокое понимание греха и отпущения грехов, — проговорила Изабель, присаживаясь на пол рядом с Гизелой. — Герцог слышал, как ты играла на флейте вместе со мной.

— Неужели? Похоже, Джон Сен-Жермен наделен особым даром…

— Он тот самый принц, который был послан ко мне, чтобы спасти?

— Только со временем мы сможем узнать это, дитя мое.

— Но Джон Сен-Жермен не принц.

— Я уже говорила тебе, что принцы не всегда носят короны, — возразила Гизела. — Следуй велению сердца — и ты найдешь своего принца.

Изабель положила голову на колени Гизеле и заглянула в ее светлые глаза.

— А если я последую велению сердца, — тихо спросила она, — куда оно поведет меня?

— Вовсе не обязательно знать это, дитя мое, — с ласковой улыбкой сказала Гизела. — Просто слушай свое сердце, и ты обретешь истинное счастье.

«От Изабель Монтгомери пахнет фиалками».

В предрассветной тишине Джон стоял у окна своей спальни, блуждая взглядом по зимнему печальному саду. Было еще слишком рано — даже слуги еще спали. Сквозь голые ветви деревьев видно было, как занимается восход и как светлеет небосвод на востоке, меняя цвет с сине-фиолетового на бледно-голубой…

Но Джон не видел восхода солнца. Перед его глазами стояла Изабель — копна светлых волос, похожих на золотые нити, мягкий взгляд фиалковых глаз, в которых, казалось, отражались ласковые вечерние сумерки, золотая пыль веснушек на точеном носике, песня ее флейты, подобная соловьиным трелям. И удивительное ощущение ее нежных губ…

— О господи! — пробормотал Джон, отвернувшись от окна. Он вел себя как влюбленный школьник — а думал, что Ленора Гримсби вырвала всю нежность из его сердца. Должно быть, от мужской глупости нет лекарств.

«Пожалуй, мне нужно отправиться на верховую прогулку по утреннему морозцу — это поможет прийти в себя», — сказал Джон сам себе.

Он оделся, прошел в конюшню, оседлал Немезиду и во весь опор поскакал прочь от Эйвон-Парка.

Два часа бешеной скачки — и Джон внезапно понял, что подъехал к берегу реки Эйвон. Он взглянул в сторону Стратфорда и Арден-Холла, и перед его глазами снова манящим видением встал чистый образ его подопечной…

Джон выругался, увидев, куда заехал; натянув поводья, он развернул лошадь и поскакал обратно — в спокойный, безопасный Эйвон-Парк.

Войдя в обеденный зал, Джон внезапно остановился в изумлении: несмотря на ранний час, за большим столом черного дерева уже сидели тетушка Эстер, Росс и его мать. Они завтракали и негромко беседовали.

Как только Джон вошел, разговор прервался и все трое обернулись к нему. Он понял, что его семейство ждет рассказа о вчерашней поездке в Арден-Холл.

Он медленно подошел к столу и налил себе чашку кофе, после чего занял свое место во главе стола и откинулся на высокую резную спинку стула из черного дерева. Приказав Доббсу подать тарелку, Джон посмотрел через стол на мать, тетку и брата.

— Право же, Тесса, — заговорила тетушка Эстер, — я всегда думала, что у твоих сыновей манеры лучше.

— Я тоже так думала, — мать внимательно смотрела на Джона. — Ну и что же ты можешь сказать?

Джон подождал, пока Доббс поставит перед ним тарелку с яичницей и ветчиной.

— Мне кажется, что лучи восходящего солнца удивительно красиво играют на этих люстрах.

Леди Эстер и ее сестра одновременно подняли глаза к трем хрустальным люстрам над обеденным столом и тут же снова перевели взгляд на Джона. Росс не выдержал и прыснул.

— Не поощряй его наглость, — упрекнула его мать.

— Наглость? — Джон приподнял брови.

— Сядь здесь, рядом со мной, — настойчиво проговорила герцогиня. — Если мне придется кричать, я к полудню совсем охрипну.

Джон вынужден был покориться неизбежному. Он понимал, что ему не позволят уйти до тех пор, пока он во всех подробностях не передаст матери и тете разговор с его подопечной.

— Хорошо, матушка. — Поднявшись со своего стула, Джон прошелся вдоль стола и наконец уселся напротив брата. Он подождал, пока Доббс перенесет на новое место его нетронутый завтрак и отойдет на свое место у буфета.

— Позвольте спросить, что подняло сегодня вас так рано? — поинтересовался он.

— Можно подумать, ты сам не догадываешься, — усмехнулась тетушка Эстер.

— Мы хотим узнать, что случилось в Арден-Холле, — сказала леди Тесса.

Ее сестра усиленно закивала:

— Расскажи нам все, Джонни!

— И с чего же мне начать? — поддразнил их Джон.

— Начни с того, как выглядит эта Изабель Монтгомери, — предложила мать.

— Да, пожалуйста, братец, — поддержал ее Росс. — С тех пор как ты уехал, я сижу как на иголках.

Джон кивнул брату и начал:

— У мисс Монтгомери соломенно-желтые волосы, глаза — как две пурпурные виноградины, а на переносице — крупные веснушки.

— Веснушки? — воскликнула тетушка Эстер. — Ох, Тесса, как же мы сумеем выдать эту девушку замуж?