Чтение онлайн

– Мистер Вьет любит, чтобы мы были открыты всю ночь. Он говорит, что никогда не знаешь, когда заявится клиент. Комуто может понадобиться постель, на то и существуют отели.

Он аж ахнул, когда я положил деньги перед ним на стол:

– Что вы, мистер Уоллес, в этом нет необходимости!

Включив свет и заперев за собой дверь на ключ, я поставил коробку на стол. Она была довольно объемистой, примерно шесть на четыре дюйма.

Наклейка на коробке гласила:

Продукция Моргана и Везерспуна

СИРЛЬ-ФЛОРИДА

Миссис Люсиллс Бэнберри, 1445, Вест Драйв.

Лос-Анджелес

Использовав свой "многоцелевой перочинный нож, я осторожно снял ленту, которой была заклеена крышка, и откинул ее. В двух отделениях находились две консервные банки с блестящими верхушками. Вытащив одну из них, я прочитал надпись:

"ЛЯГУШАЧЬИ ЛАПКИ"

Роскошное блюдо. Готовое, жаркое на двоих, которое можно быстро приготовить согласно прилагаемой инструкции.

Инструкция была точно такой же, какую я выслушал недавно от мисс Смит. Консервным ножом я удалил крышку с жестянки и осмотрел аккуратно

уложенные лягушачьи лапки, казавшиеся в масле золотистыми. Они и вправду выглядели вполне съедобными. Потыкав лезвием ножа, я обнаружил малюсенький пластиковый пакетик, содержащий белый порошок. Я выудил его, после чего, пройдя в ванную, тщательно обмыл его.

Я уже догадался, что в нем находится, но я должен был в этом удостовериться лично. Спрятав пакетик в бумажник, я выбросил оставшееся содержимое консервной банки в туалет, туда же угодила и наклейка. Я спустил воду и смыл всю эту гадость.

Приблизившись к окну, я открыл его, удостоверился, что на улице никого нет, и зашвырнул пустую банку как можно дальше. Потом запечатал коробку, в которой теперь оставалась всего одна банка, и спрятал ее к себе в кладовку.

Возможно, мне не удастся найти Джонни Джексона, говорил я себе, раздеваясь, но все же моя поездка в Сирль не оказалась бесплодной.

Приняв душ, я лег спать со спокойной душой.

Гарри Медоуз, высокий худощавый человек лет семидесяти, одно время руководил полицейской лабораторией в Парадайзсити. Когда ему подошло время выходить в отставку, полковник Пармелл предложил ему возглавить небольшую, но отлично оснащенную лабораторию в агентстве. Медоуз ухватился за это предложение. Его считали лучшим патологом во Флориде и до сих пор, несмотря на возраст, он находился в ведущих рядах. К нему часто обращались за консультацией его последователи в полицейской лаборатории.

Когда я вошел, Медоуз что-то исследовал под микроскопом. Я уже примчался в Парадайз-сити из Сирля, захватив с собой коробку с оставшейся банкой лягушачьих лапок.

– Привет, Гарри! – воскликнул я, врываясь в помещение. – У меня есть для тебя работенка.

Он знаком показал, чтобы я ему не мешал. Глаза его были прикованы к микроскопу.

– Гарри! Очень важно и очень срочно!

Он вздохнул, повернулся на вращающемся стуле и улыбнулся.

– Вы, молодые люди, вечно спешите. Что там у тебя?

Я достал из бумажника мешочек и положил его на стол.

– Ты можешь это исследовать побыстрее, Гарри? Предполагается, что здесь находится быстро приготовляемый соус, который идет с лягушачьими лапками.

– Правда? Было бы совсем хорошо, если бы соус оказался красным. Знаешь, мне нравятся лягушачьи лапки. А где ты это раздобыл, Дирк?

– Здесь может оказаться вовсе не соус, Гарри. Работа срочная. Я буду в своем кабинете. Ты мне звякнешь, да?

Он кивнул и взял в руки мешочек.

Вернувшись к себе в кабинет, я обнаружил, что Чика нет на месте. Всю дорогу из Сирля я мысленно сочинял донесение полковнику. Сейчас, усевшись за стол, я принялся его печатать на машинке и успел добраться до половины, когда раздался звонок Медоуза.

– Подойди ко мне, Дирк! – резко произнес он.

Оставив отчет, я прошел по длинному коридору до лаборатории.

– Что за чертовщина!? – воскликнул Гарри, уставившись на меня с каким-то возмущением. – Где ты взял этот мешочек?

Я прикрыл за собой дверь и подошел к нему ближе.

– Что в нем?

– Пятьдесят процентов чистого героина и столько же глюкозы.

– Я предполагал, что в нем должно было быть что-то в этом роде. Ты не знаешь рыночную цену этого мешочка?

– Отлично знаю: триста долларов.

Я произвел в уме некоторые расчеты. В каждой коробке по две банки, всего шестьсот долларов. Грузовик нагружен приблизительно пятьюстами коробками, то есть товаром на три сотни тысяч долларов. Если доставка производилась всего раз в месяц, в чем я далеко не был уверен, то доход Везерспуна выражался фантастической цифрой в три миллиона шестьсот тысяч долларов в год!

– Не ошибаешься ли ты в цене, Гарри?

– Это же настоящий героин. Ну а стоимость я узнаю ежемесячно у ребят из отдела борьбы с наркотиками. Этот мешочек стоит триста долларов!

– Благодарю, Гарри! Сейчас я пишу отчет для полковника. Большего я тебе сообщить не могу. Положи это снадобье обратно в мешочек. Это будет вещественным доказательством.

Я побежал назад в кабинет. Еще полчаса у меня ушло на то, чтобы прикончить отчет. Положив его в конверт, я отнес его и коробку с одной банкой лягушачьих лапок Гленде Керри.

Гленда была личным помощником полковника. Высокая, темноволосая, хорошенькая, лет тридцати от роду, с самой простой прической и в строгом костюме, она и внешне была тем, чем была в действительности: образцовым работником, настолько преданным общему делу, что никто из мужчин не замечал в ней женщины.

Когда я вошел в ее кабинет, она перелистывала какую-то папку с документами.

– Привет, Гленда!

Я положил коробку на ее стол и добавил:

– Будь добра, спрячь это в сейф. Это стоит огромных денег, и добавь туда еще и конверт.

– Что это такое? Ты все еще работаешь по делу Джексона?

– Конечно. Полковник приказал мне заняться этим делом, вот я и занимаюсь.

– Ты тратишь уйму денег, – Гленда в первую очередь думала о финансах. – Ты далеко продвинулся?

– Все отражено в отчете, но он предназначен исключительно для полковника. Очень крупное дело, Гленда. Тебе лучше не совать туда свой носик.

Она передернула плечиками.

– Куда ты теперь направляешься?

– Все это выяснится завтра, когда возвратится полковник. Он ведь приедет завтра?