Фиктивная семья отца
Шрифт:
– Марин, спасибо тебе, но…
– Цыц! Вернусь через двадцать минут.
Марина набрасывает на плечи ярко-малиновую шубку из искусственного меха, обувается в сиреневые угги и топает в подъезд. Усаживаю Анфису в стульчик и бросаюсь наводить порядок. Давно же у меня не было гостей… Вспоминаю про старенькую нарядную скатерть из детства, доставшуюся от бабули, и про чайный сервиз, покоящийся в коробке на антресолях. Когда Марина возвращается, кухню не узнать: на столе, украшенном красной, потертой от времени скатертью, поблескивают белые чашки с синим рисунком, в центре стоит горячий чайник и пузатая сахарница.
– Вот это да! – протягивает Марина, по-хозяйски проходя в кухню. – Вот. Купила тебе продукты и бытовую химию. Почему-то мне показалось, что тебе надо… Кукла пока болеет, по магазинам особо не побегаешь. Заодно и денежки твоего красавчика потратила. Ну а что?
– Ох, Марина. Спасибо тебе. Наверное, надо и Родиона Максимовича поблагодарить. А я его номера телефона не знаю.
– Он сам объявится. Вот увидишь. Я «Красный бархат» купила, любишь его?
– Не знаю…
– Садись, горе луковое. Давай я с малышкой поиграю, а ты поешь. Сейчас ей лекарства дам. И распишу, что и когда принимать, поняла?
– Угу, – отвечаю, нарезая ароматный торт и раскладывая кусочки на блюдца.
– Мазь тебе купила. Выпьешь чаю, а потом физиономию намажешь. Замки не хочешь сменить? Чтобы этот козел снова не…
– Хочу, Марин. Но пока не могу, – обреченно вздыхаю. – На то есть веская причина…
– У тебя телефон звонит, – обрывает Марина, ласково поглаживая мою куклу по лицу.
Номер незнакомый, но я почти уверена, что звонит Родион…
– Да.
– Полина Романовна, это Родион… Максимович. Как вы себя чувствуете? Простите за самодеятельность, врач приходил?
– Да. Спасибо вам большое. Я… Я очень благодарна и…
– Я заеду к вам завтра. Вы не против?
– Нет. Давайте в два?
– Договорились.
Глава 4.
Родион.
Мерзкое лицо мужика до сих пор стоит перед глазами. Я даже знаю, как все завтра произойдет… Он помоется и наденет чистую одежду. Припрется в мой офис и с важным видом вывалит какую-нибудь чушь про Полину… Что она может сотворить? Украсть деньги со счетов отца? Она и мухи не обидит… Тогда откуда в мерзавце уверенность, что его «стоящая инфа» подействует на меня? Выезжаю из двора, издали замечая светящуюся вывеску частной клиники. Ну, конечно! Ее малышка больна, а Полина… Романовна не пойдет в детскую поликлинику с разбитым лицом – кто угодно бы пошел, а она нет… Напустив на лицо грозный вид, выхватываю в коридоре молоденькую девчонку-педиатра. Сую в ладонь деньги, называю адрес и почти приказываю тотчас идти к Полине… Пулей – именно так я и говорю, сверля взглядом испуганную рыжую врачиху. Конечно, она соглашается – ее маленький кулак сжимает половину врачебной зарплаты, если не больше…
С чувством выполненного долга возвращаюсь в машину. Рыжая девчонка выбегает из дверей клиники ровно через минуту. Послушная попалась… А уж какая смешная… Красная шапка, малиновое пальто, фиолетовые сапоги, а сумка зеленая. Ну точно светофор.
Домой добираюсь быстро – город еще не уснул, и дороги не заполонили автомобили… Оставляю машину в подземной парковке и поднимаюсь на этаж. Распахиваю двери уютной светлой «холостяцкой берлоги», вспоминая, что так и не оставил Полине своего телефонного номера. «А он ей нужен?», – опережает меня внутренний голос – скептический и презрительный. Нужен, – уверенно прогоняю сомнения я. Нам еще наследство делить… Так что он ей точно понадобится.
Набираю заветные цифры, добытые у нотариуса, гадая, о чем ее сожитель может сообщить? Может, спросить у нее прямо и освободить себя от встречи с этим куском дерьма?
Не-ет… Я ведь придумал для него наказание. Он рассчитывает срубить куш, а получит… Но об этом я подумаю завтра. Слышу ее голос в динамике, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Опасное состояние… Давно забытое… И чего я к ней привязался? Пожалел, откопав в очерствевшей душе что-то человеческое… Верите, я даже чувствовать себя стал лучше. Человеком, а не пропащей гнидой… Именно таким меня считал отец. Поверил лживым доказательствам и прогнал не разобравшись. Вычеркнул из своей жизни, поставив крест на нашем родстве… Вор, предатель, Иуда… Каждый день я слышал его слова, брошенные мне в спину. Они витали, как мерзкие невидимые гадины и мучили меня долгие годы. А сегодня заткнулись… Не совпадение ли? Я помог не его вдове – себе…
– Полина Романовна, я приеду к вам завтра, вы не против?
«А нафига тебе к ней ехать?», – не унимается внутренний голос. Ну что за дрянь – и откуда он только взялся? Я действительно не понимаю, зачем мне ехать? Просто хочу ее видеть и… все. Убедиться, что ей никто не навредил.
– Не против. Давайте в два.
В два… Повторяю, как идиот, раздумывая, что принесет мне встреча с ее сожителем… И с ней…
Мужик приезжает ровно в десять. Топчется на пороге и виновато протягивает:
– Доброго дня, Родион Максимович. Разрешите войти?
– Входите, – сухо бросаю я, махнув ладонью в сторону кожаного дивана. – Я вас слушаю.
– Э-э, нет. Мне нужен миллион за информацию, – облизав губы, проговаривает он. – Инфа стоящая, не сомневайтесь.
– Миллион рублей? – уточняю я, придав лицу вид каменного изваяния.
– Ну… да. А вы можете и лям долларов дать?
– Вам? Нет. Я почти уверен, что ничего толкового от вас не услышу. Однако, от Полины Романовны мне нужен отказ от наследства. Только и всего… Я считаю ее мошенницей и хитрой лгуньей. Она втерлась в доверие моему отцу, так все и было, – знаю, что переигрываю, но решаюсь отыграть задуманную роль до конца. И я готов заплатить вам, как вас…
– Петр Сергеевич…
– А фамилия?
– Жуков.
Вот так, значит? Фамилия ничтожества у меня есть, остается дело за малым… Встаю с места и подхожу к сейфу. Вынимаю пачку в банковской упаковке и небрежно бросаю ее на стол перед мерзавцем.
– Теперь вы мне расскажете?
– Да, – он тянется дрожащими руками и спешно прячет деньги в кармане пиджака. Как я и думал, алкаш нарядился в чистое. – Полина убила человека.
– Что? Вы несете бред. Она не…
– У меня есть доказательства. Полина испытывала неприязнь к одному мужику с завода. Однажды он пришел к ней в кабинет и… – он прерывает рассказ, глубоко вздыхая. – Он хотел поухаживать, пригласить ее в кино или кафе, но Атаманова ударила его по голове тяжелой хрустальной вазой. И… убила, – хрипло произносит Петр. – Я записал ее слова на диктофон.
– А как вы там оказались? – складывая пальцы в замок, спрашиваю я. Наваливаюсь на стол, не в силах уместить в голове услышанное.
– Я работал охранником. Услышал крики и прибежал. Помог ей тогда оттащить убиенного в подсобку и промолчал о происшествии. Тогда все списали на пьяную потасовку между рабочими. Мужик тот подшофе был… Следаки не увидели ничего подозрительного в том, что его ударил кто-то из собутыльников. Я записи с камер стер, но себе на всякий пожарный копию оставил.
– То есть дело замяли? – севшим голосом уточняю я.
– Да, но я могу пойти в полицию и во всем признаться. У мужика семья была, дети… Полька оставила их сиротами.
– А что заставило вас прийти ко мне именно сейчас? Почему вы молчали столько времени? Это же год назад произошло?
– Даже больше, чем год… Просто она… – Петр вытирает вспотевший лоб и расстегивает ворот рубашки. – Она меня не уважает. Не считается со мной и… Не сложились у нас отношения. Да я и молчать не могу об этом! – придумав благородную причину, почти вскрикивает он. – Меня это мучит. Хочу признаться. И хочу, чтобы убийцу скорее посадили.