Чтение онлайн

Я слышал голос Бетти в голове — она возмущалась, что я отношусь к нашим отношениям как к бизнесу. Но, милая, ты отобрала у меня шанс научиться по-другому. Как умею, добьюсь тебя. Методы мои выточены годами и боевым опытом, доведены до идеала.

Потом будет возмущаться сколько хочет. Я отпустил ее только потому, что понял — слова ее не остановят. Ей нужны поступки. Реальные, а не маячившие в призрачном будущем.

— Хорошо, будет сделано, — кивнул Борис и направился к выходу, обходя кучи мусора на полу.

— В этот раз ошибиться мы не имеем права. На кону самая бесценная награда.

Он добродушно усмехнулся и закрыл за собой дверь. Из-за угла пугливо выглядывали женщины из прислуги.

— Уберете здесь все до утра — увеличу жалование в два раза. — С этими словами я пробрался мимо развороченных диванов, разбитых ваз, поломанных столиков к лестнице.

Свернуть отношения на новый путь... Я придумал, какими поступками могу заставить ее слушать меня, могу расшибить ее упрямство, выбить у нее почву из-под ног, оглушить новостями.

Сев в кресло в кабинете, я потер виски. Нет, не нужно воспринимать это как очередной бой, твою мать. Элизабет — мне не противница. Она должна быть союзницей. Мне нужно показать, что я на ее стороне? Что сам по себе больше не представляю опасности? Возможно, тогда она расслабится, из ее мыслей уйдет тревога.

Она хочет безопасности. Что будет со мной, если я изменю своей истинной натуре, откажусь идти на риск? Сдаться проще, чем попытаться усидеть на двух стульях.

Именно это я и сделаю.

— Ты спятил? — После собрания на следующий день ко мне в кабинет влетел основной партнер. Красный как рак. — Какого черта?

— Пришло время перемен, — спокойно ответил я, откидываясь на спинку кожаного кресла директора, чем еще больше взбесил партнера.

— Ты испугался после истории с ученым? Брось. Не думаю, что на самом деле все было так, как пишут СМИ. Они любят приукрашивать.

— Я выбрал новый вектор направления. Всего лишь. Нужно развиваться дальше.

Сегодня мне было легко, пропало настроение рычать на всех. Новая гениальная идея вдохновляла, генерировала во мне чистую энергию. Оказалось, озвучить принятое решение перед командой проще простого — и плевать на бурю, которая поднялась после моих слов.

— Только не говори, что решил махнуть в Россию к жене. Там без связей прогореть с бизнесом раз плюнуть.

Уже разлетелось, что Элизабет улетела на родину. Желтая пресса выдумывала такие причины, что глаза на лоб лезли. Благо мое окружение не верило слухам. Но факт оставался фактом — Элизабет далеко от меня.

— Ты меня прекрасно знаешь. Даже если я окажусь на улице без гроша в кармане в чужой стране без связей, то выгрызу себе путь наверх. Через какое-то время снова буду воротить миллиардами. А вот ты, похоже, боишься без меня все потерять.

— Да ни у кого здесь нет такой чуйки на прибыльные стартапы, как у тебя! Фонд потеряет инвесторов!

— Я не буду продавать компанию кому попало. Найду себе достойную замену.

Конечно, это займет чертово время. Хотелось бешено спешить, летать, как метеор, скорее воплотить план в реальность, дать распоряжение подготовить самолет к вылету в Россию. Увидеть мою Бетти, непокорный огонь в ее глазах, или ласковое тепло, или веселые искорки. Увидеть бы ее любой, даже злой и обиженной. Лишь бы увидеть. Сжать ее хрупкое нежное тело своими руками, вдохнуть сладкий запах волос, почувствовать, как ее сердечко грохочет, как она дрожит в моих руках, как льнет ко мне, словно кошечка. Смять ее губы поцелуем. И выложиться на тысячу процентов, вывернуться наизнанку, сделать все возможное и невозможное, чтобы она больше не хотела уйти.

Нестерпимо горько и трудно жить в мертвенной пустоте. В груди бесконечно кровоточащая рана. Ничто не способно ни зашить ее, ни залечить, пока Бетти нет рядом. Я ни на грамм не солгал, когда говорил, что поймать пулю не так больно, как быть от нее на расстоянии. И я бередил рану каждый вечер, пересматривая фотографии с острова. Корил себя за то, что тратил драгоценное время на чепуху, не делая по -настоящему важных для нее вещей.

Больше я такой ошибки не допущу. Она та, с кем я бы хотел прожить всю жизнь — еще ни с кем до нее у меня не появлялось такого желания. Быть рядом с ней приносит больше счастья, чем все миллиарды и рискованные проекты вместе взятые. Так нахрен мне это все, если оно стоит между нами?

Партнер подошел ближе к столу, оперся о него руками и склонился ко мне.

— Что ты задумал? — сощурился он. — Нашел какую -то золотую жилу?

Я усмехнулся:

— Расскажу, когда будет результат.

Я положила пакеты из магазина на банкетку в прихожей и, снимая шарф, прислушалась: кроме голоса Веры доносился еще один, строгий женский, словно учительский. У нас сегодня снова гости?

У нее много знакомых, подруг. Ей хотелось всем показать, в какой шикарный коттедж она переехала с детьми из старого дома, который достался моему брату от матери по наследству. Недавно у меня появилась мысль — а не поэтому ли брат на меня обозлился? Потому что мать завещала ему хату в пригороде, а мне — свою квартиру? Он когда-то давно ляпнул, что я к ней ради квартиры подлизываюсь, а не ухаживаю. Сам палец об палец не ударил — мол, не мужское это дело торчать у кровати больного человека. Его дело учиться, вертеться в нужных кругах, чтобы потом нормально деньги зарабатывать.

Когда я прилетела в Россию и приехала к Вере, мы всю ночь проговорили. И сошлись на том, что Игнат, возможно, наврал. Вера вспомнила про его заначку. Под покровом ночи мы пошли ее искать. Подозрительным оказалось то, что его заначка в дупле старого дуба опустела — он не подозревал, что жена о ней знает. Там раньше были и деньги, и паспорт на другое имя, и оружие. Все пропало.

Я не ругала Веру за потоки гостей — так она спасалась от потери Игната. Действительно умер или предал? Той ночью я пожалела, что не поверила словам Демида — Игнат действительно мог прикрыться своей смертью, а сам укатить на другой конец света. Сколько раз он лгал и думал только о себе?

Вдали от Демида многое становилось на свои места. Рядом с ним я словно пороховая бочка. Чуть что — и взрываюсь. Нервы искрят, сердце колотится, все эмоции умножаются до бесконечности.

Шаги Веры и гостьи приближались по коридору. Оставив пакеты, я свернула в ванную комнату. Мне не хотелось никого видеть. Мне в принципе не хотелось ничего. Вдали от него я словно угасла, не испытывала радости, видя племянников, не злилась, когда не могла уже месяц нормально устроиться на работу, не расстраивалась, когда на занятиях что-то не получалось. Не горела желанием стараться.

Только тягучая мучительная тоска ныла. Я по привычке выплескивала ее в рисунки, мрачные, унылые. Или выжимала из себя по капле радость, и ею разбавляла краски. Исписанные холсты подпирали стены в небольшой комнатке, окна которой выходили на пруд. Там я проводила больше всего времени. Туда бы сейчас улизнуть.

Снова убежать от себя, от воспоминаний. Когда мне должно стать легче? С каждым днем только хуже. Поначалу я каждое утро усердно красилась, чтобы замаскировать следы проплаканной ночи, а потом бросила. Зачем выглядеть лучше? Для кого? Я не хочу никого привлекать. И без макияжа, с собранными в хвост волосами меня почти не узнавали.