Чтение онлайн

– Не знаю, как тебе и сказать, – протянул Иван Васильевич.

– А хочешь, я скажу, а ты поправишь, ежели что не так, в моей истории прописано.

– Скажи, только… Э-э-э… Можно мне поесть что-нибудь?

– Сейчас кашу жидкую принесут. Я приказал. А ты приляг, государь. Рано тебе ещё хаживать.

Царь вернулся к постели, сел и с помощью Фёдора, лёг на поднятые подушки.

– Ты мне скажи, лучше, где ты был, если сбежать не хотел? – хитро прищурившись, спросил царь.

– Следы преступления уничтожал, – хмыкнув ответил Попаданец.

– Следы преступления? Какого преступления? Куда ты преступил?

– Закон я преступил, тебя на жало наколов. Вот одёжу твою и изничтожил.

– Как изничтожил?! – вскрикнул царь.

– Спалил в плавильной печи на кузне, – пожал плечами Попаданец.

– Как? К-к-к-ак спалил? Там же каменьев и жемчуга заморского на тысячу рублей.

– Ну, что поделаешь? – снова пожал плечами Захарьин.

– Да, чтоб тебя! – у Ивана Васильевича на глаза навернулись слёзы, и он ударил кулаком по постели.

– Да, ладно, не переживай ты так, принесу я тебе такие же жемчуга и каменья.

– Где?! – выкрикнул царь. – Где ты их возьмёшь, тля безродная?! Жемчуга и каменья…

– Да, вон, целый мешок за дверью стоит.

Фёдор вышел и зашёл с небольшим мешком из-под овса, найденным в санях и куда он по дороге в Немецкую Слободу складывал срезанные с царских одежд каменья и жемчуга. Фёдор поднёс и положил мешок на царскую постель и приоткрыл. Иван Васильевич сунул руку в драгоценности и разулыбался.

– Слава тебе, Господи! Надоумил отрока!

Царь застопорился.

– Или ты не отрок?

Попаданец улыбнулся.

– Не я, ты сказал! Но… Мы с тобой не договорили про Горбатого. Надо бы тебе его простить. И… Хочешь совет?

– Говори, – ответил царь с энтузиазмом.

– На них нет резона обижаться. Ты понял, о ком я говорю?

Царь покрутил головой.

– На противников твоих. Они были, есть и будут у любого правителя. Ими нужно научиться манипулировать.

Царь нахмурился, не понимая.

– Манипулы – это руки, а манипулировать, значит – шевелить руками или управлять. Вот представь, что твои князья и бояре поделились на несколько частей, стремящихся к своим интересам. Каждая эта четь, пытается получить в твоей персоне ближайший доступ, чтобы манипулировать тобой и получить от тебя то, что хотят они: деньги, землю и власть.

– Они? Манипулировать мной? – встрепенулся царь.

– Конечно. Все пытаются манипулировать всеми, как я сейчас тобой. Только цель моей манипуляции отличается от корысти. Мне ведь нужно лишь, чтобы ты наилучшим образом расправился со своими проблемами и врагами. Понимаешь меня?

– Кое-как, Федюня. Я плохо знаю латынь.

– Ну, ничего.

В дверь стукнули и внесли разносы с кашами и питьём. На постель поставили небольшой столик.

– Овсяная и пшеничная… Какую будешь?

– Пшеничную, – вздохнул царь.

Слуги ушли.

– Ты ешь, а я продолжу. Так вот… Тем ближним, которым удаётся тобой манипулировать, нет смысла тебя менять на троне кем-то другим и они будут стоять за тебя «горой», а если они не получают от тебя того, что хотят, они тебя свергнут. Поэтому ты правильно сделал, что убрал Адашева, Сильвестра, и Горбатого с Бельским, но отдавать их на расправу их противникам не надо. Пусть они вдали от трона думают о том, как им приблизиться к тебе и приносят пользу. Кроваво расправляться надо только с теми, кто реально готовит вооружённый переворот и не для устрашения других, а в наказание. Понимаешь меня?

Царь кивнул, проглатывая кашу.

– Ведь ты же отдал команду убить Адашева? Правда?

Царь кивнул.

– Во-от… Ну убьёшь ты тех, других, третьих и останешься один на один с самой хитрой сворой, которая всех оговорила. Ты всех их врагов изничтожил, и она будет уже не манипулировать, а командовать тобой. Так у тебя и получится, что останутся одни Шуйские. А где они сейчас? В опале… Тихо сидят, как мыши… Ждут, когда ты всех покончаешь.

– Вот суки! – скривился царь.

– Почему? Грамотные политики. Жаль только, что ни к чему хорошему их ожидание не привело. И Шуйские сгинули от невеликого ума, и Россия едва не превратилась в прах.

– Так что же с ними делать? Я не понял!

– А пусть всё идёт, как и шло, только не ходи ты на думу. Мы же уже говорили. Пусть себе разговоры разговаривают и о местах спорят. А вообще-то реформы, начатые тобой, ведь, движутся, а как движутся ты не очень хорошо знаешь, а почему? Да потому, что земской собор был когда? Девять лет назад. А изменения на местах происходят. А какие? Надо его снова собрать. Вот когда приедут представители с мест и выступят на соборе, тогда ты узнаешь, как у тебя в стране дела.

– Тогда пришлось строить Лобное Место на Красной площади, чтобы вместить всех. Столько денег потратили… И… И страшно было перед народом каяться.

– Не надо ни перед кем каяться, даже перед Митрополитом. За земные дела ты отвечаешь перед людьми, вот и отчитывайся, а если надо – винись. А за всё остальное – перед Богом. Но этого я пока не касаюсь. О Духовной власти потом поговорим. Её нужно как и Адашева с Сильвестром… Ну, так вот… Собери собор, послушай народ, поговори с ним. Не надо каяться, но за не правильные решения надо виниться и вину исправлять.

– Не понимаю я тебя, – покрутил головой царь. – Перед кем виниться, перед крестьянами?

– Ну… Если есть вина перед крестьянами, значит винись перед крестьянами, если есть вина перед боярами, значит винись перед боярами. Подожди, – остановил Попаданец открывшего рот от возмущения царя. – Главное понимать, кто, что, кому обязан. Вот какие твои обязанности?

Царь удивлённо уставился на Фёдора.

– Какие обязанности? Нет у меня обязанностей! Я царь!

– А вот и врёшь, – улыбнулся Попаданец. – Мы же говорили, помнишь? Го-суд-арь. Защитить, судить, отвечать перед Богом. Вот воюет с тобой Крымский хан, грабит города и веси, народ угоняет, а ты не можешь народ, города и веси оборонить. Значит не выполняешь свою обязанность перед народом. Вот это – твоя вина. Но для того, чтобы оборонять, у тебя должно быть войско, а войско – это бояре. Тогда у бояр появляется ответственность и если они не обороняют, у них вина перед тобой и народом. У народа обязанность – содержать воинов. А если они не… Ну, ты понял, да? Это такой круговой договор каждого с каждым. Ты же, я надеюсь, не считаешь, что поставлен Богом над этой землёй только, чтобы есть, пить, спать и прелюбодействовать?

Фёдор смотрел на царя, как всегда спокойно и чуть-чуть улыбаясь, но по телу Ивана Васильевича побежали «мурашки», а по лицу потекли капли холодного пота. То же самое ему говорил Сильвестр и религиозный фанатик Адашев. Федюня, что, один из них? А может он подослан ими? И заступился за Адашева… За Сильвестра пока нет, но ведь Сильвестр удрал и спрятался в Кирилло-Белозёрском монастыре. Смерть пока ему не грозит, так и просить не о чем… Значит – подослан!

– Ты не думай, государь, что я тебя наставляю. Никак нет. Я тебя предостерегаю о тяжких последствиях и будущих бедах. От разорения сельского и государственного хозяйства начнутся крестьянские бунты. Ведь самоуправление – это палка о двух концах. Народ, кое-где, уже успел почувствовать свободу! Волю!Кто-нибудь сейчас крикнет: «Свобода! Равенство! Братство!», и полыхнёт Русь так, что Московский пожар покажется «масленицей». И ведь полыхнёт! Я знаю, когда и где!